он не глядя чуть ли не крестик ставит и все, пашет за три копейки. А у нас ведь все по честному, по справедливости.
— Ишь ты, как чешет, — засмеялся Лев Евдокимович. — Как по писанному. Только пойми, чудак-человек, это ведь вопрос политический, а не спортивный. И решать его надо не в моем кабинете. Вот, если ты такой умный, выиграй Кубок, а после закинь удочки насчет своих бразильцев тому же Цвигуну. У него всяко выходов наверх поболе моего будет. Только, еще раз повторюсь, завязывай с Бесковым конфликтовать! Ни к чему хорошему этот не приведет, уж поверь моему опыту. Слаб ты еще против Константина Ивановича. Авторитета маловато. И самым лучшим для всех будет, если беспрекословно станешь его тренерские указания выполнять.
— Так я ж по делу, — горячо сказал Мельник. — Поймите, беда будет, если мы сейчас на тех же датчан выйдем так, как за этот месяц привыкли. Разорвут они нас, сомнут. Нам бы товарищеские матчи с кем-то из европейских клубов организовать. Вот, к примеру, в прошлом году к нам «Динамо» из ГДР приезжало. Почему бы снова с ними пару игр не провести? Ребята жесткие, обучены в немецком стиле футбола — самое то, чтобы к еврокубку подготовиться. Или с финнами какими, шведами. А еще, — спохватился Данила, — я ведь с вами насчет стадиона поговорить хотел.
— Насчет немцев подумаем. А стадион-то чем тебе не угодил? — насторожился сбитый с толку Дерюгин. — На «Динамо» недавно реконструкцию провели, табло новое установили.
— Верно, — согласился Мельник. — Но я по поводу газона. Поле-то что сейчас, что весной для игр непригодно. Ни вилами, ни ломом не проткнешь. А всего и делов, что сделать подогрев. Те же финны эту технологию давно обкатали: прорезается газон вдоль всего поля сантиметров на пятнадцать в глубину и укладывается в специальные желоба электрический провод. Соединяется потом с железными тарелками. Они после от тока нагреваются и поле не мерзнет. Правда-правда, я в газете в Стокгольме читал.
— И сколько же на этом стадионе играть будет нельзя? — скептически осведомился Лев Евдокимович. — Года три-четыре?
— Так в том-то и дело, — засмеялся Данила. — Это если специальные трубы прокладывать, которые паром землю обогревают, тогда да — три года по минимуму. А если проводами, то все работы за месяц-полтора выполняют.
— Интересно, — призадумался Дерюгин. Опять пододвинул календарь и сделал еще одну пометку.
— Так ведь и зрителям можно подогрев сидений организовать, — торопливо сказал Мельник. — Представляете, как болельщики вам за это спасибо скажут.
— Иди отсюда! — устало сказал председатель и начал массажировать виски. — У меня от тебя уже мигрень. Как назойливый комар — всю кровь выпил. Сгинь с глаз моих.
— О, — вскинулся Данила. — А ведь в Южной Америке есть одно чудо-растение…
— Пошел вон!
[1] Цитата из песни группы «Ляпис Трубецкой»
[2] «Нихренаська» — так иногда в шутку называли сумку-авоську. Дескать, сходил в магазин, но ни хрена там не купил. Потому что нет ничего.
Глава 2
1969 год. Февраль. Москва
Божественный запах жаренной картошки начал щекотать ноздри Данилы уже на выходе из лифта на своем этаже. Мельник жадно втянул ноздрями дразнящий аромат и торопливо полез в карман пальто за ключами. Его голодный нюх безошибочно указывал на собственную квартиру, как на потенциальную возможность набить отощавшее пузо до отвала.
А что вы хотели, серьезный спорт — дело энергозатратное. Серьезная, без дураков, тренировка — это минус два-три килограмма. В двусторонке еще больше. Про официальные матчи скромно умолчим. А тренировок обычно по две в день. Вот и считайте. Поэтому немудрено, что к концу дня Данила со всей ясностью отдавал себе отчет в том, что его кишки взахлеб пишут друг на дружку протокол.
— Семка, ты гений! — искренне завопил Мельник, ворвавшись на кухню и обнаружив там испуганного от его внезапного появления мальчишку в фартуке, с шумовкой — или как там эта хрень называется? — замершего у плиты возле сковородки, на которой соблазнительно шкворчала золотистая картошечка.
— Фу ты, черт, напугал! — облегченно выдохнул пацан. — Давай, раздевайся, мой руки, ужин вот-вот будет готов. Сейчас котлеты подогрею.
— Памятник. В полный рост, — серьезно сказал Данила, шумно сглотнув. — Из чистого золота. Прямо во дворе!
— Кончай балаболить, — окончательно смутился детдомовец. — Сказал же, сейчас ужинать будем, иди руки мой.
В кабинете деловитого майора на знаменитой Петровке Мельник уже не повторил ошибку, что допустил на приеме у Дерюгина. Было время подумать по дороге. Здесь он не стал даже спрашивать разрешения на то, чтобы Семену позволили какое-то время перекантоваться у него дома, а просто поставил сыщика перед фактом, как о деле решенном. А тому, как оказалось, на это было до лампочки. Наоборот, снималась ответственность. Так что никаких протестов или запретов. И обещание, что милиционер утрясет этот вопрос с директором детского дома, Данила получил в один миг. Собственно, майору-то что, один звонок и дело в шляпе. Оперативная необходимость и точка.
Поэтому вот уже несколько дней в скромной квартире футболиста обитал новый жилец. Проблему со спальным местом решили просто: Мельник выпросил у завхоза на динамовской базе старую раскладушку, матрас и прочие постельные принадлежности, клятвенно пообещав вернуть все в целости и сохранности, как только решится проблема с юными уголовничками. А Виктор Аничкин по доброте душевной помог довезти все это барахло до дома на своем «москвиче».
Ребятам в команде Мельник особо ничего рассказывать не стал. Да и оперативники велели поменьше болтать. Так что, юноша просто сказал, что у его приятеля из детдома возникли некоторые проблемы и требуется какое-то время пожить в другом месте. Бывает. Одноклубники отнеслись с пониманием. В команде после недавнего посещения «альма-матер» Мельника к тамошним обитателям отношение было, самое что ни на есть доброжелательное. А администратор «Динамо» Сергей Сергеевич Ильин как-то обмолвился, что многое из предложений Данилы о своеобразном шефстве над учебным заведением решается на самом верху.
Честно говоря, юный форвард искренне думал, что парочку приблатненных дебилов найдут и арестуют за день-два. Как-то засело вот в памяти, что это полиция из его времени — это такое себе, а вот советские опера с Петровки — сила! Но, прошло уже около недели, а хороших новостей на этот счет покамест не было. «Работаем», — односложно отвечал ему по телефону майор, не вдаваясь в подробности. И все. Даже странно, вроде не крестные отцы мафии, а обычная шелупонь. Так почему не могут найти? Вот тебе и хваленый МУР!
Впрочем, переживать по этому поводу времени не было. Неизвестно, от кого исходила инициатива — от
