— Еще неделя есть. Может помиритесь?
— Да я бы сама себя не прощала, Лесь, — честно призналась я, отпивая ароматный чай.
Поскольку за два дня я не ела ровным счетом ничего кроме аспирина и воды, Леся заставила меня остаться на ужин и накормила супом с отменным пирогом. Что-что, а кулинарить подруга умела.
Дома у Леси мне стало немного легче. За столом под незатейливые разговоры я чуть-чуть расслабилась, перестала терзать себя мыслями. А потом, повозившись с часик с Кирюшей, и вовсе впервые за несколько дней улыбнулась.
Как бы мне хотелось иметь вот такую крепкую и дружную семью….
Глава 3
Утром следующего дня после приезда доставки продуктов, я взялась за дела кулинарные. Решила наготовить Антону вкусной домашней еды, чтобы он вспомнил обо мне с теплой улыбкой.
До самого обеда пекла пирожки, жарила котлеты, варила суп. Повар из меня, прямо скажем, не лучший, но есть мои кулинарные шедевры можно. В конце концов, я ж с любовью.
В полдень на машине я поскорее неслась к Антону, чтобы успеть доставить еду еще теплой.
Хорошо, что мужчина оказался дома и довольно быстро открыл мне дверь, пропуская в квартиру. А-то соседские бабушки уже косо стали поглядывать на меня, заподозрив что-то неладное.
— Тош, я тебе тут еды домашней привезла. Пирожки вот, супик, котлетки, драники твои любимые. Еще даже не остыло. Садись, покушай, а-то ведь одной заказной едой, наверное, питаешься.
— Вот знаешь ты, Марго, как к моему сердцу подобраться! — сказал он, забирая еду из моих рук. Странно…. раньше он все больше по ресторанам любил ходить, чем домашнее есть.
Антон уплетал мои кулинарные шедевры, пока я крутилась вокруг, подрезая то хлеба, то зелени. Пыталась не расплакаться ненароком, чтобы не разрушить возникшую идиллию.
— Может чайку сделать? Он пока заваривается, я в магазин за сладеньким сбегаю. Медовик твой любимый куплю.
— Не нужно, Марго. Посиди со мной, — парень указал на соседнюю табуретку, и я покорно присела. — Я ж скучаю по тебе! У меня сердце наружу рвется как скучаю! Хочется плюнуть на все, схватить тебя в объятия, расцеловать, в волосы твои светлые уткнуться….
— Тошенька, — пролепетала я.
— Не надо. Не могу я пока. Больно на душе.
— А что мне сделать, чтобы тебе не было так больно? Как мне вернуть твое доверие? — на тот момент я была готова хоть кукарекать в кабинете правительство, хоть по дну океана пешком пройтись, лишь бы вымолить прощение.
— А вот не знаю я! Если прощу я тебя, выходит, что доверяю. А как мне понять, что ты меня любишь, что доверяешь мне, что готова делить горе и радость, бедность и богатство? Чем ты таким со мной можешь поделиться, чтобы и духовно заверить и юридически?
— Юридически? — уточнила я с долей сомнения. — Так у меня ж нет ничего…. Только квартиру с машиной папа подарил и гостиницу обещал передать.
— А говоришь нет ничего. Так сильно ты меня любишь, чтобы сказать, что наше это все? Не твое, не отца твоего, а только наше с тобой, нашей семьи будущей.
— Готова, конечно, Антоша! Я же тебе доверяю сильнее, чем себе. Хочешь, прямо перед свадьбой документы оформим, что имущество все наше общее?
— Не знаю я…. Это вины с тебя, конечно, не снимет, но я пойму, что ты меня по-настоящему любишь, что делить со мной все готова. Я ж тебя тоже люблю больше жизни!
— Тошенька! — я кинулась парню на шею, но он выставил руки вперед и помотал головой.
— Рано, Марго. Не могу я пока, время дай.
— Конечно, конечно, — я засуетилась по кухне, пытаясь собраться с мыслями. — Ты отдыхай, приходи в себя, а я прямо завтра к папе поеду, чтобы все вопросы с имуществом уладить. Тебе, может, что-то купить нужно или в квартире прибраться?
— Ничего не нужно, иди. Не могу смотреть я на тебя, поцеловать хочется! — смущенно улыбнувшись, я пошла из кухни, но была поймана за локоть.
Антон быстрым движением поцеловал меня в губы, но тут же осекся и, развернувшись, попросил уходить.
Буквально паря на крыльях от счастья, я побежала во двор, где оставила свою машину.
Хотелось кричать и радоваться от осознания того, что появился маленький шанс на спасение нашей любви. Антон у меня все-таки самый лучший! Несмотря на все сложности, он смог найти в себе силы простить меня.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Наверное, я стала любить его только сильнее, начала с еще большим трепетом дорожить тем, что есть между нами.
— Лесь, — по пути я сообщала подруге радостные новости. — Появился шанс на мир!
— Серьезно?! Ну круто! А что ты такого сделала? — вперемешку с детскими кряхтениями раздавался голос Леси.
— Да ничего я не сделала. Это все Антон! Он у меня такой понимающий, такой хороший. Сказал, что любит, что без меня ему тяжело, что готов простить. Я только завтра бумаги кое-какие подпишу и все.
— Какие еще бумаги? — голос подруги моментально стал ледяным и строгим.
— Да ерунда! Что квартира, машина и гостиница, которые мне папа подарил, это все наше. Ну это же после свадьбы все равно нашим станет!
— Рита, дура, ты что такое говоришь?! Даня, иди сюда! Эта ненормальная хочет все свое имущество переписать на женишка.
— Чего?! — раздалось на заднем плане, и на экране телефона высветились два взволнованных лица. — Рита, тебе твоя любовь совсем голову вскружила?
— Вы чего кричите? Мы же женимся, помните? Семьей станем, у нас все будет общим.
— Слушай, вам в институте вроде право должны преподавать. О разделе имущества ничего не говорили? В случае развода на данный момент все достанется тебе. Потому что имущество было приобретено до брака. А если все общим сделаешь, то и делить пополам придется.
— Ребят, да не собираемся мы разводиться, мы же любим друг друга.
— Лесь, ты где эту дуру наивную откопала? — с явным раздражением спросил Даня. — Рита, алё! Здравый смысл там найди у себя. Или ты его за эти два дня тоже выплакала?
— Ритуль, ну Даня прав. Мы с ним до брака год встречались и всю жизнь знакомы были. И то у нас брачный договор на случай развода. А ты сейчас говоришь непростительные глупости.
— Радует одно — Владимир Антонович адекватный человек. Он ни в жизнь не позволит отдать все этому идиоту. К тому же, он ему тоже не нравится, — пожав плечами, Даня с сыном на руках удалился из кадра.
— Лесь, ну ты хоть меня поддержи, — взмолилась я, глядя на подругу.
— Не, Рит, я не только не поддержу, я отцу твоему звонить буду в случае чего. Любовь любовью, а дела финансовые нужно держать отдельно от дружбы и брака. Ты еще подумай немного, статьи разные почитай, а мы потом с тобой вечером созвонимся еще и все спокойненько обсудим.
Кивнув подруге, я отключила звонок и устало потерла переносицу. Вот же, блин! Только нашла способ помириться, как меня обломали.
Немного остыв за время дороги, я и впрямь поняла, что отдавать половину своего имущества Антону слишком глупо. Нет, в нем я ни в коем случае не сомневалась! Но, знаете, мошенники там, несчастные случаи….
В общем, голова дымилась, а сердце рвалось на части. С одной стороны, я была готова отдать все деньги мира, лишь бы вернуть доверие Антона. А, с другой, это ведь не мои деньги, а деньги моего отца. Имею ли я право швыряться ими налево и направо?
Поговорив вечером с Лесей еще раз, я решила, что обсужу этот вопрос с отцом. Может быть, он будет вовсе не против, если его гостиницами будем владеть мы с Антоном? Все-таки мужчина у руля надежнее, чем женщина.
Надеявшись на мудрость своего отца, вечером я мирно уснула в ожидании нового дня.
Глава 4
К девяти утра, как говорится, с первыми лучами солнца, как любит мой отец, я отправилась к нему в офис, предварительно наведя марафет. Надела лучший брючный костюм, забрала волосы в высокий хвост и наложила еле заметный макияж.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Папочка у меня был очень организованный человек, поэтому не терпел нарушения дресс-кода на работе даже в том случае, если приходила его собственная дочь.
Офис отца, где он обычно заседал и возился со всеми бумажками, находился на последнем этаже самого высокого здания города. Из местных кабинетов открывались шикарные виды, а лифты до сюда ехали почти минуту.
