Но мой пламенный спич не производит на мою собеседницу ровным счётом никакого впечатления. Её губы изгибаются в снисходительной и покровительственной улыбке.
– Ты можешь помнить всё, что твоей душе угодно, девочка. Но разве это что-то изменит? От сай Кайтана никто не сбегал, и ты не сможешь. Уже не смогла. Он продаст тебя тому, кто заплатит на аукционе самую высокую цену. А дальше… только от тебя зависит, как будет к тебе относится новый хозяин. Для куардов такие, как ты, величайшее сокровище. Хрупкая драгоценность, которую нужно баловать и беречь. И брать тебя и твою энергию мужчине будет тем слаще, чем больше эмоций ты будешь испытывать к нему сама. Подумай только, что ты можешь получить, стоит тебе только проявить женскую мудрость?
Роль послушной любимой сексуальной игрушки, продающейся за милость хозяина? Но, конечно же, я об этом молчу. Не надо ей показывать, насколько мне противны её рассуждения. И так уже лишнее сболтнула. В принципе, во всех этих её разговорах есть и огромная ценность. Информация. О тех, от кого сейчас зависит моя жизнь. О их обычаях, нравах, а главное о способностях и умениях. Врага нужно хорошо знать. Я больше не могу себе позволить просчитаться.
– И в чём же по-твоему должна заключаться моя женская мудрость? – сарказм не прячу. Если резко отказаться от роли строптивой рабыни, то выглядеть это будет подозрительно.
– Ты слишком гордая, дерзкая, всё пытаешься быть сильной. Кому-то что-то доказываешь, – Фарха поворачивается ко мне, рассматривая с нескрываемым интересом.
И ведь по больному бьёт, зараза. Успела изучить меня, пока я не научилась прятать свои мысли. И сейчас точно знает, как задеть за живое.
– Ты не должна никому ничего доказывать, Василина? Чем больше сопротивляешься, тем больше на тебя будут давить, пока не сломают. Смирись, прими тот факт, что ты слабая девушка, в мире очень сильных мужчин. Чем ранимей и женственней ты будешь себя вести, тем бережнее станет относиться к тебе твой хозяин.
А вот это уже интересно. Очень даже интересно. Но думать сейчас об этом нельзя, Фарха может прочесть, и понять, что до смирения я ой как далека. Поэтому сосредотачиваю всё своё внимание на заходящем солнце, для убедительности прогоняя раз за разом в голове тоскливые мысли о невозможности свободы. И страхи перед предстоящим аукционом. Я ведь действительно очень его боюсь. Словно он окончательно обрубит для меня все надежды. Хотя, может и наоборот.
– И сейчас тебе лучше пойти со мной и без возражений позволить мне приготовить тебя к завтрашнему аукциону, – заканчивает свои нравоучения моя надсмотрщица. – Чтобы ты могла покорить своего будущего хозяина, как только он тебя увидит.
Солнце окончательно скрывается за горизонтом, отбрасывая напоследок кроваво-красные блики на белоснежные песчаные барханы. И я неохотно спускаю ноги с подоконника. Пускай готовит. От меня не убудет, а о её словах потом подумаю. Очень тщательно подумаю. И всё равно найду выход.
За время своего пребывания в этом чужом мире я уже успела немного изучить его жителей. Они называют себя куардами и на людей похожи лишь внешне. А на самом деле являются совершенно другой расой, что мне наглядно и весьма убедительно продемонстрировал мой так называемый хозяин.
Вид светящегося чувака, который всего лишь силой мысли поднимает барахтающуюся тебя в воздух, скручивая нервы и мышцы в один сплошной комок боли, основательно отбивает желание испытывать его терпение и снова пытаться бежать. По крайней до тех пор, пока не будет уверенности, что он меня не поймает.
В родном мире сбежать я не смогла.
Сначала меня два дня продержали в том доме. Достаточно долго, чтобы понять, что сестру я вряд ли смогу спасти, если останусь в плену, и надо выбираться, чтобы найти другой способ.
Я даже успела составить и осуществить вполне рабочий план побега… ну, почти осуществить. Всё могло бы выйти, не вернись Кайтал так невовремя. По крайней мере, я тешу себя такой надеждой.
Джуэн относился ко мне весьма настороженно, но мне удалось перехитрить более недалёкого Крама, притворившись, что мне плохо. Самый ценный товар ведь должен быть в сохранности, как сказал главный мудак.
Когда Крам повёлся и склонился ко мне, я со всей дури приложила его ладонями по ушам, как меня учил когда-то мой хороший друг Мишка. Подонок с воем вскинулся, но тут же согнулся от удара в пах. Мне осталось только добавить коленом по и так сломанному носу. И пока мудачина, мыча от боли, валялся на полу, я шустро вылетела из комнаты, в которой меня держали, и захлопнула дверь, повернув ключ, оставленный им снаружи.
Свобода была так близко. Я словно на крыльях неслась вниз по ступенькам, уже представляя, как выберусь из этого проклятого дома, и морально готовясь босиком до города добираться…
И тут входная дверь отрылась, впуская Кайтана.
Заметив меня, он сначала удивлённо вскинул брови, затем хищно улыбнулся, шагнул навстречу, а дальше… то что случилось дальше, я до сих пор иногда вижу в кошмарных снах. Может даже его стараниями – копался же у меня в мозгах, урод.
А тогда… и без того огромный мужик внезапно стал казаться ещё более громадным, а на его коже начала проступать сетка светящихся линий, похожих на сосуды. Он медленно и небрежно раскрыл ладони, и я на бегу взмыла в воздух, беспомощно барахтаясь, как муха в паутине. И пришла боль. Так много боли. Выворачивающей наизнанку, стирающей сознание и наполняющей животным ужасом, заставляющей выть и умолять о пощаде.
Где-то наверху громыхнула выбитая Крамом дверь, выбежал откуда-то Джуэн, но всего этого я не видела и не слышала, способная только мечтать о прекращении пытки.
– Я смотрю, ты не поверила мне, строптивая девчонка? – почти ласково поинтересовался Кайтан, подтягивая меня ближе прямо так, в воздухе, пока моё лицо не оказалось совсем рядом с его. – Очень зря. Помнишь, я обещал тебе наказание? Я могу сделать тебе очень больно…
И в доказательство его слов, меня выгнуло дугой от нестерпимой пытки. Я буквально чувствовала, будто каждая моя клеточка в адском огне сгорает.
– Но нам ведь не нужно, чтобы ты сошла с ума от болевого шока, – растянул он губы в бездушной улыбке. – У меня другая идея.
Боль, повинуясь его воле, ушла. Меня даже опустили на пол. Медленно и аккуратно. Товар ведь не должен поломаться.
А затем, прежде чем перед моими глазами прекратили плясать тёмные пятна, а я сама смогла прийти в себя и отдышаться, прозвучал ровный приказ.
– Встань.
И моё тело, словно не моё совершенно, послушно выполнило эту команду, замерев навытяжку перед Кайтаном.
– Опустись на колени, – новый приказ.
Я корчилась внутри от осознания, что сама себе уже не принадлежу, пыталась хоть как-то сбросить наваждение, воспротивиться его воле, вернуть себе контроль над собственным телом. А ноги уже подгибались сами собой.
– Может заставить тебя отсосать Джуэну? – тихо проворковал Кайтан, склоняясь ко мне, смотря в глаза и наслаждаясь моим почти животным страхом. – Он так мечтает об этом. Или облизать ноги Краму? А?
Если бы не его контроль, меня бы вырвало, честное слово. От понимания, что он действительно может сделать это… что угодно со мной сделать, меня прошибал холодный пот, а в глазах темнело.
Я слышала, как шумно дышал рядом Джуэн, явно рассчитывая на такой приказ босса. А сама могла лишь смотреть на «хозяина», желая ему сдохнуть самым мучительным образом, и обмирая от панического ужаса.
– Ты правильно понимаешь. Я действительно могу сделать с тобой всё, что угодно. И чтобы закрепить урок... Побудешь моей послушной куклой до вечера.
Те несколько часов, что он контролировал моё тело, стали для меня кошмарной вечностью. Я сходила с ума, чувствуя себя запертой в собственном теле, которое послушно выполняло любую команду Кайтана. И хоть ничего особо ужасного он мне не приказывал, всего лишь заставил прислуживать ему и на коленях ползать под похотливым взглядом Джуэна, урок я усвоила очень хорошо.
