— Не хочу в лягушку, — сказала она и собралась заплакать.
— Уж больно ты грозен, как я погляжу, — вдруг тихо-тихо сказал Кот. — Успокойся и вспомни, зачем нас пригласил.
Великий Волшебник вздрогнул от этих слов и с размаху сел прямо на пол пещеры.
— Ах да, сейчас, сейчас… Съесть вас на обед? — и он с надеждой посмотрел на Кота.
— Холодно, — ответил тот.
— Чтобы вы меня съели на обед?
— Холодно.
— Э-э-э… Ну, тогда не знаю, — и Великий Волшебник совсем сник и печально повесил свой длинный нос.
Кот встал, вытянул перед собой правую переднюю лапу, повернул ее тыльной стороной вниз и осторожно подул на нее. На подушечке лапы сейчас же появился маленький розовый шарик. Кот еще раз подул на него, а потом ловким броском отправил этот шарик в костер. Огонь вспыхнул ярким розовым цветом, и в пещере сразу же стало светло. Великий Волшебник снова вскочил, хлопнул себя лапой по лбу, сделал кувырок вперед, потом назад и радостно закричал:
— Вспомнил! Озагило! Я собигался сделать пгогицание будущего! Или погицание будущего? — он опять было задумался, но тут же спохватился и продолжил: — Садитесь, садитесь поскогее!!
Юля почувствовала, как что-то подтолкнуло ее под колени и оглянулась. За ней стояло появившееся откуда ни возьмись белое кресло с вышитыми разноцветными мышами сиденьем и спинкой. Мыши были как живые (хоть и разноцветные), и Юля садилась в кресло с опаской — как бы не раздавить их. Но это была только искусная вышивка, и сидеть в кресле было очень удобно. Кот тоже уже сидел на белой подушечке.
Великий Волшебник схватил кипевший над огнем котелок и, шумно свербя, отпил из него. Прополоскав рот и — "погыгыкав" горло, он погладил себе живот лапой и икнул. Хвост его вдруг изогннулся буквой "г", уши захлопали по порозовевшим щекам, а усы даже засветились белым огнем. "Угу-угу-угу" — как-то довольно залопотал он и забегал кругами вокруг очага. Воздух в пещере стал густеть, дышать стало труднее, и Юлю потянуло ко сну. А огонь пылал все ярче, в нем появлялись и исчезали чьи-то веселые лохматые красные рожицы. Внезапно Великий Волшебник остановился, вздохнул: "Ох, как я все-таки велик…" и резко поднял руки вверх. На кончиках его пальцев вспыхнули красные огоньки.
— Бубу-буу, бубу-буу! — закричал он, пританцовывая на месте и разметая позади себя хвостом песок на полу пещеры. И вдруг — замер. Прикрыв глаза, Великий Волшебник начал свое прорицание.
— Когда ночь сменит день, а день сменит ночь, когда лягушка пегепгыгнет чегез собственный хвост… — заговорил он ровным скрипучим голосом. Но Юля на этих словах перестала бороться со сном — и заснула.
Когда, клюнув носом, она вдруг проснулась, прорицание уже заканчивалось:
— … и только тогда ты сможешь вегнутся домой! Ух, все! — и Великий Волшебник, съежившись прямо на глазах в маленькую мышь, исчез в той же дыре, из которой появился. Камень тут же повернулся на место и закрыл ее наглухо.
— Ну, все запомнила? — спросил Юлю Кот, потягиваясь и вставая с подушки.
— Все, — почему-то соврала Юля. Ей было просто стыдно признаться, что она заснула во время такого важного события.
— Вот и славно! — обрадовался Кот. — А я-то взял, да и все проспал! Пойдем теперь назад.
И они пошли по ступенькам вверх по норе.
7. В поисках ужина
Когда Юля и Кот выбрались наконец наружу, солнце было уже низко. Стоящий невдалеке лес насупился и потемнел, легкий ветер доносил до них его запахи — запахи свежей листвы, грибов, больших муравейников. Кот глубоко вздохнул, чихнул и сказал:
— Самое время идти ужинать!
— Как? — удивилась Юля. — Ведь мы только что пообедали!
— Время под землей летит быстро, — назидательно ответил Кот. Он помолчал и добавил: — Особенно когда слушаешь прорицания Великого Волшебника.
Юле ничего другого не оставалось, как молча согласиться с этим. Она только поинтересовалась:
— А где мы будем ужинать?
— Не знаю, — пожал плечами Кот. — Надо подумать. А что, в прорицании об этом ничего не говорилось?
— Не-а, — смутилась Юля и уселась на траве рядом с уже задумавшимся Котом.
Минут через пять Кот сказал:
— Плохо думается на пустой желудок. Вернее, думается хорошо, но только о том, как бы покушать.
— А может, опять к мышам сходить? — робко спросила Юля.
— Хорошая мысль! — обрадовался Кот. — Как же я раньше не догадался?! Пошли!
И они пошли назад, к домику мышей, по той же песчаной дорожке, по которой их так быстро довез сюда Самый Быстрый Скороход. Домик мышей был так близко — шагах в десяти, но они все шли и шли — а он так и не приближался. Только дорожка под их ногами уходила и уходила назад, а все остальное оставалось на месте.
— Это что, дорога с односторонним движением? — спросила наконец Юля. Она как-то слышала эти слова, но не знала точно, что же они значат. Кот сперва ничего не ответил. Но после того как Юля повторила свой вопрос, он вздрогнул, как бы очнулся, сел и сказал:
— Конечно. Ведь это дорога времени. Видишь, она песчаная? Вот когда про время говорят, что оно как песок сквозь пальцы утекает, так вот это тот самый песок и есть!
— Но где же тогда те самые пальцы? — удивилась Юля.
— А вот пальцы у каждого — свои! — отрезал Кот и встал. Но ты права. Мы по этой дорожке до домика никогда не дойдем.
— А если по травке пойти? — спросила Юля, с тревогой посмотрев на садящееся солнце.
— По травке — можно! — ответил ее спутник повеселевшим голосом. Они сошли с дорожки и уже через несколько шагов стояли у двери домика.
Но дверь оказалась закрыта. На ней была прибита гвоздем записка. На грязном листочке в клеточку было коряво написано:
"Все съедено и никаго нету. Все уши в концерт."
— А вот и ошибка! — злорадно сказада Юля. — Уши не "в концерт", а "в концерте!"
Кот молча поднял с земли валявшийся тут же огрызок карандаша и исправил "уши" на "ушли".
— А мы? — жалобно спросила Юля. — Куда мы теперь?
— Так, — сказал Кот. — Спать будем в лесу, на дереве, а на ужин поедим листьев одуванчика! — Он помолчал и добавил: Я читал когда-то в одной книжке, что так тоже можно ночевать.
"Не зря он думал, что похож на кролика", — подумала про себя Юля, но промолчала и пошла за Котом к темневшему вдали лесу. Деваться было некуда.
8. Дядя Пихто
Лес вблизи показался Юле совсем темным и страшным. Начинало смеркаться.
— Вот мы и в лесу, — сказал Кот, когда они, наконец, вошли по едва заметной тропинке под густые ветви первых деревьев.
— А как же мы тут одуванчики найдем? — грустно спросила Юля. Она пыталась разглядеть, что там растет по краям тропинки.
— А что, разве у тебя фонарика нет? — удивился Кот.
— Нет… То есть, он есть, но он дома, — добавила Юля.
— Ну кто же уходит из дома без фонарика, когда так темно и надо на ужин искать одуванчики? — возмутился Кот.
— Но я же уходила утром, когда было светло! И не собиралась я искать на ужин одуванчики! — возмутилась теперь и Юля.
— Вот видишь! Значит, ты плохо подготовилась. И нам придется спать без ужина, — сказал в ответ Кот. Он оглянулся вокруг и озадаченно добавил: — Вот тебе и на… А где же нам тут дерево найти?
Юля тоже посмотрела вокруг и удивленно спросила:
— А что, ты разве не видишь ни одного дерева?
— Нет. Я вижу только лес. А за лесом, как известно, деревьев не видно! Придется теперь спать на траве.
— Но ведь уже так темно, что и траву не видно!
Кот опять огляделся и сказал:
— И впрямь — не видно. Как же мы на нее ляжем? Будем спать стоя.
Они простояли минут пять молча, и Юля честно пыталась заснуть. Но стоять было так неудобно, и она сказала Коту:
— Тебе хорошо, ты на четырех лапах стоишь, а я только на двух.
— А ты видишь, что я на четырех стою? — спросил ее Кот.
— Нет, — ответила она приглядевшись.
— И я не вижу. Вообще-то мне тоже неудобно. Может быть, я вообще на одной лапе стою? И потом, кто тебе мешает на четыре лапы встать?
— Никто мне не мешает. Но я все равно так не засну! — и Юля обиженно замолчала.
Через пять минут она спросила:
— Послушай, а как тебя зовут?
— Обычно громко. Я все время занят своими мыслями и могу не услышать, — ответил Кот.
— Нет, ты не понял. Какое у тебя имя? — переспросила его Юля.
— Имя? Мое имя? Гм, — задумчиво ответил Кот. — Вот это как раз одна из моих мыслей, которыми я все время занят.
— Как? У тебя нет имени? — удивилась Юля.
— А откуда же оно у меня возьмется? — удивился теперь Кот. — Ведь вот вчера у меня было вначале четыре ноги в розовых штанишках, потом я думал, что стал кроликом, а ты сказала — похож на Кота. И так все время!
И Кот огорченно вздохнул. Помолчав, он добавил:
— На той неделе у меня пару дней и ушей-то не было. Как же меня было тогда звать? Когда ты все время так меняешься, разве у тебя может быть имя? — и Кот опять тяжело вздохнул.
