— Великолепная идея, — воскликнула Аннабел. — Если она хоть немного расскажет нам о леди Натали, это чрезвычайно поможет Рэйфу.
***
— Да, ты должна пойти, — решительно заявил Блэндфорд.
Ханна стояла перед ним в гостиной дома Блэндфордов на Мейфэр. Это был один из самых скромных и старых особняков фешенебельного района у восточной стороны Гайд–парка.
Мейфэр, с его красивыми площадями и широкими улицами, был местом обитания многих привилегированных аристократических семей. Но в последние десять лет в районе развернулось новое строительство. С севера, где селились нувориши, наступали огромные, вздымающиеся к небу, особняки и дома в готическом стиле.
— Сделай все возможное, чтобы поспособствовать союзу моей дочери и мистера Боумена, — продолжал Блэндфорд.
Ханна смотрела на него, не веря своим ушам. Лорд Блэндфорд всегда отличался проницательностью и отменным вкусом. Она никак не могла поверить, что свое единственное дитя, леди Натали, он хочет выдать замуж за неотесанного сына американского фабриканта. Красивую, изящную и не по годам умную Натали. Да она может выбрать любого мужчину!
— Дядя, — осторожно начала Ханна. — Я никогда даже не думала сомневаться в твоих суждениях, но …
— Но ты хочешь знать, не лишился ли я рассудка? — уточнил он и хмыкнул в ответ на ее кивок. Он указал на мягкое кресло по другую сторону камина. — Присаживайся, дорогая.
У них не часто появлялась возможность поговорить наедине. Леди Блэндфорд и Натали навещали заболевшую кузину, а Ханна осталась в Лондоне, чтобы подготовить одежду и другие личные вещи Натали для грядущего празднования в Гемпшире.
Глядя в мудрое и доброе лицо человека, который был так добр к ней, Ханна спросила:
— Могу я говорить откровенно?
В его глазах блеснул огонек.
— Не припомню, чтобы ты говорила иначе, Ханна.
— Ну хорошо… Как требует учтивость, я показала вам приглашение на чай от леди Уэстклиф, но уведомляю, что не намерена его принимать.
— Почему?
— Потому что единственная причина этого приглашения — выведать побольше о Натали и произвести на меня впечатление мнимыми достоинствами мистера Боумена. Дядя, очевидно, что брат леди Уэстклиф совершенно неподходящая партия для Натали.
— Похоже, его уже осудили и вынесли приговор, — мягко проговорил лорд Блэндфорд. — Ты так серьезно настроена против американцев, Ханна?
— Это не потому, что он американец, — запротестовала Ханна. — По крайней мере, в этом не его вина. Но его культура, ценности, аппетиты совершенно чужды человеку, подобному Натали. Она никогда не будет с ним счастлива.
— Аппетиты? — поднял брови Блэндфорд.
— Да, на деньги и власть. Хотя в Нью–Йорке он влиятельная персона, здесь он никто. Натали к такому не привыкла. Это неравный брак.
— Ты совершенно права, — удивил ее ответом дядя. Он откинулся на спинку кресла и переплел перед собой пальцы.
Лорд Блэндфорд был приятным мужчиной с безмятежным выражением лица и большой, благородной формы, головой. Безволосая кожа плотно обтягивала череп и мягко морщинилась вокруг глаз, на щеках, под подбородком. Тело крепкое, но худощавое и костистое, как будто природа забыла добавить кое–какие мышцы, нужные для поддержания скелета.
— В некотором роде брак действительно не равный, — продолжал лорд Блэндфорд, — но он будет способствовать сохранению будущих поколений нашей семьи. Дорогая, ты мне почти как дочь, поэтому я буду говорить прямо. У меня нет сына, который унаследует титул, и я не могу оставить Натали и леди Блэндфорд на сомнительную милость следующего лорда Блэндфорда. Они должны иметь средства к существованию. К огромному сожалению, я не могу оставить им достаточный доход, так как большая часть денег и земель переходит по наследству.
— Но есть же английские джентльмены, которые с удовольствием женятся на Натали. Лорд Трэверс, например. У них с Натали много общего, и в его распоряжении значительные средства…
— Приемлемые средства, — спокойно уточнил Блэндфорд. — Не такие уж значительные. Ничего близкого к теперешнему состоянию Боумена, не говоря о будущем наследстве.
Ханна смешалась. За все годы их знакомства лорд Блэндфорд ни разу не проявил интереса к богатству. В среде джентльменов одного с ним общественного положения разговоры о финансах считались мещанскими, ниже их достоинства. Что побудило его беспокоиться о деньгах?
Читая ее мысли, Блэндфорд печально усмехнулся.
— Ах, Ханна! Как бы тебе подоходчивее объяснить? Для таких, как я, мир меняется слишком быстро. Очень многое делают по–новому. Не успею я приспособиться к чему–то новому, как оно снова меняется. Говорят, что в недалеком будущем железные дороги охватят каждый акр Англии. Мыло, консервированная еда и готовая одежда будут доступны широким массам. Различия между нами практически исчезнут.
Ханна сосредоточенно слушала, зная, что она сама, без средств к существованию и с незнатным происхождением, стоит на линии, разделяющей класс Блэндфордов и пресловутые «широкие массы».
— Это так плохо, дядя?
— В общем нет, — ответил Блэндфорд после недолгого молчания. — Хотя я сожалею, что кровь и знатное происхождение становятся столь несущественными. Будущее не за нами, а за честолюбивыми людьми, вроде Боуменов. И лорда Уэстклифа, который согласен на некоторые жертвы, чтобы шагать с ними в ногу.
Лорд Уэстклиф приходился Рафаэлю Боумену шурином. Его родословная, возможно, являлась самой выдающейся в Англии, а кровь более голубой, чем королевская. Вместе с тем, он был известен как прогрессивный деятель, как в политике, так и в экономике. В числе множества инвестиций Уэстклифа были вложения в производство локомотивов, на чем он заработал целое состояние. Он проявлял повышенный интерес к коммерческим вопросам. И это в то время, когда большинство пэров довольствовались вековыми традициями получения доходов от арендаторов фамильных земель.
— Значит, вы мечтаете породниться с Уэстклифом не меньше, чем с Боуменами, — заключила Ханна.
— Безусловно! Моя дочь окажется в исключительном положении, выйдя замуж за состоятельного американца и став родственницей самого Уэстклифа. Как жена Боумена она будет занимать место в дальнем конце стола, но … стола Уэстклифа. А это многого стоит.
— Понимаю, — задумчиво пробормотала Ханна.
— Но не согласна?
Нет. Ханна далеко не была убеждена, что только ради родства с лордом Уэстклифом ее любимая Натали должна будет иметь дело с мужем–грубияном со скверными манерами. Однако она не собиралась оспаривать решение лорда Блэндфорда. По крайней мере, вслух.
— Полагаюсь на вашу мудрость, дядя, и очень надеюсь, что все преимущества или недостатки этой партии очень скоро проявятся.
