Ноубл ответил ей улыбкой. Улыбаться с Венис опасно, это пробуждает желание — вот и опять. Кашлянув, Ноубл отступил назад в направлении двери, и в его мозг закралось неприятное подозрение, что он убегает.
— Куда, черт возьми, подевался Блейн? — пробормотал он. — Посмотрю, смогу ли я выяснить, кто прислал этот ящик. Если мне это удастся, я дам вам знать. — Он, преследуемый ее ароматом, пятясь, вышел за дверь.
— Ноубл?
— Да?
— Спасибо вам.
— Не за что. — Он смущенно поежился.
— Ноубл?
— Да? — Господи, еще минута наедине с ней, и они снова окажутся там, где были перед тем, как вошел Гарри Гранди.
— Вы придете сегодня вечером на праздник?
— О, не знаю.
— Прошу вас.
— Возможно.
Проклятие, у нее такая удивительная улыбка!
Глава 10
— Венис, если бы я не доверяла вашему разуму, я бы уже по-настоящему забеспокоилась, — сказала Кейти и, собрав в кулак темные волосы, принялась втыкать шпильки в замысловатую прическу, которую сооружала на голове Венис.
— Беспокоились? Из-за чего? — удивилась Венис.
— То, как вы смотрели на Маккэнихи, напомнило мне волка, смотрящего на ягненка. Вы только что не облизывались, девонька.
Венис почувствовала, как у нее вспыхнуло лицо.
— Нет, совершенно точно…
— Совершенно точно да, — перебила ее Кейти. — В этом нет ничего плохого, пока вы сохраняете ясный взгляд. Маккэнихи, возможно, восхитительная ночь, но он не будущее.
— Я действительно не…
— Думаю, этот Кассиус — более подходящий парень, так что стоит проверить его зубы.
— Проверить его зубы? — не смогла удержаться от вопроса Венис, хотя понимала, что не следует поощрять неуместные высказывания Кейти.
— Да. Ну, вы же понимаете. Так, как вы проверяете зубы лошади, чтобы убедиться, что она пригодна для долгой поездки. Я говорю о браке, Венис.
Венис почувствовала, как у нее окаменела спина. Венис не хотела выходить замуж за Кассиуса Рида и тем более не хотела говорить о нем.
— Для того, кто семь лет не видел своего мужа, вы определенно вполне здраво судите о таких вещах, — ядовито отозвалась Венис.
Хмыкнув, Кейти воткнула на место последнюю шпильку и, повернувшись, села на кровать рядом с Венис.
— Послушайте, Венис, брак с Джозайей Джонсом был величайшей ошибкой в моей жизни.
— Тогда почему вы вышли за него замуж?
— Потому что он заставлял меня трепетать точно так же, как Маккэнихи заставляет терять голову вас. Он был охотником и привозил меха в тот городок, где я танцевала. Боже, его нужно было видеть! Высокий, сильный и… — Кейти вздохнула.
— Похоже, вы его очень любили.
Кейти удивленно моргнула:
— Я очень любила его тело. Не смешивайте одно с другим, как это сделала я!
— Но вероятно, было что-то большее, а не только это? — настаивала Венис.
— Ну, должна признаться, он знал, как хорошо провести время, — язвительно заметила Кейти.
— Что случилось?
— Мы обвенчались, провели две недели в постели, а затем он потащил меня наверх, в маленькую, вонючую хибару, прилепившуюся к какой-то чертовой скале неизвестно где, и оставил. Мерзавец.
Венис никогда не слышала, чтобы Кейти говорила так бесстрастно.
— Сказал, что пойдет поставить капканы. Я провела пять месяцев, питаясь бобами, сухарями и вяленым мясом. Он так никогда и не вернулся.
— Святые небеса! — воскликнула Венис. — Он умер?
— Джозайя? Ничего подобного, милая. Норки и бобры опустошили все его капканы, поэтому он отправился дальше на север, на запад или черт его знает куда. Мне повезло, что весной пришли охотники. Они, очевидно, привыкли пользоваться хижиной Джозайи как перевалочной базой. — Ее губы сжались в тонкую линию. — У них даже была записка от него. Ему жаль. И больше ничего. Всего лишь жаль.
— А потом?
— Охотники забрали меня вниз, в город, и я вернулась к прежнему занятию.
— Очень печально.
— Печально? — Кейти так совсем не считала. — Я была просто-напросто ослеплена широкими плечами и… впрочем, не важно. Достаточно сказать, что вы должны серьезно отнестись к тому, чему я научилась на собственном опыте: кот не станет бегать за пумой.
Венис молча разглядывала свои руки.
— Вы поняли, о чем я говорю, Венис? — осторожно спросила Кейти.
— О да, — тихо ответила Венис. — Я уже слышала это много-много раз. «Богатство, такое, как у нас, Венис, исключает любые сумасбродные романтические знакомства. У нас есть долг. Благотворительная деятельность Фонда гораздо важнее, чем наши личные капризы».
— Я этого не говорила.
— Я знаю. Это вторая часть речи.
— Просто лучше придерживаться своего круга, вот и все, — хмуро подытожила Кейти.
— Разве в вашем браке не было ничего, стоящего риска? Вы сейчас… не любите своего мужа?
— «Не люблю» — слишком мягко сказано, милая. — Кейти откинулась назад, ее лицо покрылось глубокими, жесткими морщинами, и Венис прикусила губу. — Я его презираю. — Кейти взяла руку Венис и стиснула ее. — Но это вовсе не означает, что нельзя иногда насладиться более… э-э… земными радостями. Если хотите, я могу…
Стук в дверь помешал Кейти закончить свое предложение, и Венис с облегчением расслабилась.
— Мисс Лейланд, — раздался по другую сторону двери юный голос, — это я, Блейн Фарли.
— Да?
— Ноубл Маккэнихи говорит, что вы должны немедленно прийти к Гранди. Там два представителя юта с письмом, которое имеет отношение к вашему дяде.
— Сейчас буду! — крикнула Венис и, вскочив на ноги, схватила шаль. — Что в письме? С дядей все в порядке? — спросила она, быстро проходя мимо Блейна.
— Точно не знаю, мадам. — Он старался догнать Венис, которая почти бегом спустилась по лестнице и выбежала из гостиницы на улицу. — Я так и не научился читать, но такое впечатление, что с ним все прекрасно. Юта не пришли бы вниз вот так, чтобы просто сообщить, что помер какой-то парень. — Блейн впереди Венис взбежал на крыльцо магазина и подал ей руку. Он потянул Венис вверх и ногой распахнул дверь.
Хотя Ноубл был в самом дальнем углу, Венис увидела его сразу же. Казалось, когда он рядом, все ее чувства тянутся к нему, а все окружающее превращается в ничто. Она отвернулась, надеясь, что своим откровенным взглядом не выдала себя.
Но Венис беспокоилась напрасно. Ноубл не обращал на нее ни малейшего внимания. Сдвинув на затылок шляпу и упершись руками в стол, он на незнакомом языке разговаривал с двумя индейцами.
Первый индеец был высоким, носатым, с близко посаженными, смышлеными и внимательными глазами на медном лице. Второй, низкорослый, казался добродушным, его широкое лицо и большой рот выглядели так, будто были предназначены для смеха.
