— Илико! — воскликнул он, оказавшись рядом, и тут заметил, что по внутренней стороне ее бедра стекает тонкий рубиновый ручеек.
Дамиан сгреб простыню и, скомкав, зажал ее меж ног девушки, надеясь, что это поможет.
— Я Всадник Смерти, а не врачеватель, — зло простонал он. — Я понятия не имею, как лечить смертных… Тебе больно, мэли?
Положил раскрытую ладонь на вздрагивающий живот Карлы, полагая, что так сможет уменьшить ее боль. Царапины на светлой коже девушки горели ярким напоминанием его беспечности — как мог оставить ее одну в логове, полном демонов? — от чего чувство вины липкими пальчиками сдавливало горло Всадника, заставляя сражаться за каждый новый вдох.
— Карлита, — склоняясь к ее лицу, позвал он.
Дамиан хотел, чтобы она расплакалась, разозлилась, сделала хоть что-то, а не безучастно сидела, как неживая. Демону казалось, что он сможет справиться с ее истерикой быстрее, чем сумеет пробиться сквозь покров равнодушия.
— Карлита, — опять позвал он, почти касаясь губами ее губ.
Не получив ответа, ткнулся носом ей в щеку, втянул воздух, желая насладиться ее ароматом, раз не мог добиться ничего иного. Научиться видеть красоту в малом — великое достижение для демона и, кажется, Дамиан только что сделал первый шаг по тропе познания.
— Что за… проклятье! — выкрикнул он, различив характерный запах особого зелья, которым они поили жертв для мессы.
— Я убью их! — прорычал Дамиан, осознав причину безразличия Карлы. — На кусочки изрежу, если только с моей Карлитой случится….
Он умолк, не в силах озвучить жуткое опасение, что его возлюбленную постигнет участь, которой неизменно удостаивались участницы их забав. Все они — выпитые до последней капли, иссушенные похотью исчадий Ада — погружались в ледяную пропасть небытия.
Вспоминая, как умирали эти несчастные, он взвыл, представив, что и его Карлита не сможет побороть последствий выпитого зелья.
— Нееееет! — сводчатый потолок отразил крик Дамиана, и Карла вздрогнула, словно наконец-то ощутила чужое присутствие.
— Пожалуйста, не надо, — пробормотала она.
— Карлита, все хорошо. Ты со мной, в безопасности, — поспешил уверить ее демон.
Она повернулась на звук его голоса, но узнавание по-прежнему не отразилось в ее взгляде.
— Это чертово зелье, — простонал Дамиан.
Карла безразлично наблюдала, как он укутывает ее пушистым меховым покрывалом, как прижимает к своей груди и укачивает, словно маленького ребенка. Терпкий дурман, бурливший в ее теле, не позволял эмоциям вырваться наружу.
Заметив, что она закрыла глаза и не реагирует на его призывы, Дамиан устроил ее на подушках и вышел из комнаты. Взмах руки — на месте двери образовалась каменная кладка.
"Легкомыслию больше нет места"
На ходу создавая пред собой ступени лестницы, демон поднимался по склону горы, у подножья которой ютился маленький домик, где он оставил человеческую женщину и то, что люди назвали бы сердцем.
"Проклятье", — прижимая ладонь к груди, выругал он, — "знай я, что это будет так больно… Уж лучше бы мучился от скуки…"
Оказавшись на вершине, он раскинул руки в стороны и закружился диким волчком. Багряно-синее небо прорезали черные вспышки, парящая в невесомости гора содрогнулась, словно пытаясь вторить танцу своего создателя. Янтарные, искрящиеся сотнями крохотных огоньков, молнии разлетались в разные стороны из-под ног Всадника Смерти, а он продолжал вертеться на месте, словно пытался изгнать обуревающие его непривычные чувства.
Осознав, что единственным из звуков остался свист ветра, а мерзкий шепот о его вине и слабосилии исчез, Дамиан замедлился и наконец-то остановился. Слегка растерянно осмотревшись, он отринул свою человеческую оболочку, упав на спину в своем истинном облике Всадника, которому дана власть умерщвлять.
"И что, неужели, я вот так просто взял да и влюбился в эту маленькую смертную девочку, эту безрассудную солнечную хохотушку, которую вечно приходится вытаскивать из переделок?" — спросил у себя Дамиан, скользя рассеянным взглядом по затухающему зареву багряных небес.
"Похоже на то", — признал он после длительных терзаний и задался новым вопросом. — "И что же мне с этим делать?"
Ответ незамедлительно родился в глубине его демонического естества.
"Как что?! Любить ее!"
Воспоминания о стонущей под ним, впивающейся ногтями ему в спину, выкрикивающей его имя девушке заставили губы Дамиана изогнуться в самодовольной усмешке. Тут же картинка подернулась рябью, сменяясь зрелищем распростертой на алтаре, беспомощно вздрагивающей Карлы в окружении его так называемых "братьев".
"Проклятье!"
Дамиан вскочил, на ходу возвращая себе человеческий вид.
"Она там одна. Под действием этой мерзости. А я здесь… жалею себя!"
Сбегая вниз по ступеням, он мысленно проклинал самого себя, Всадников и даже Люцифера. Оступившись, Дамиан замер.
"Идиот!" — выругался он и перенесся сразу в комнату.
Кровать была пуста, и ему показалось, что он провалился в узкий темный тоннель, стенки которого сдвигаются, грозясь раздавить свою жертву. Ужас от того, что его Карлиту вновь забрали у него, парализовал волю демона.
Тихий всхлип ударил молотом по сознанию. Дамиан дернулся, заставил себя присмотреться, увидел, что девушка сидит на полу у стены, обняв себя за плечи, и раскачивается из стороны в сторону. Светящиеся лихорадочным огнем, широко распахнутые глаза, взъерошенные волосы, запекшиеся губы — в этот момент он понял, что на самом деле готов перебить своих братцев.
Подбежав, Дамиан присел рядом, потянулся к ней и различил обрывки слов.
"Пожалуйста, не надо… оставьте меня. Нет, Дамиан, не отдавай меня… только не им… пожалуйста, не отдавай… не делай этого. Только ты, пожалуйста… Только ты…"
Брови демона поползли вверх, готовясь слиться с кромкой волос.
"Они сказали ей, что… Она думает, что я отдал ее им?"
Он зарычал, понимая, что все гораздо хуже, чем он понадеялся сначала. Руки сами потянулись к голове Карлы, пальцы уже впились в виски — он приготовился навсегда стереть эти воспоминания.
"Стой!" — напомнил внутренний голос. — "Она же все вспомнит, едва ты… Или ты готов отказаться от нее?"
"НЕТ!" — взвыл демон и отнял руки.
— Карла, Карлита, — безуспешно позвал он. — Все будет хорошо. Ты забудешь все это, но без магии. Дай только мне время.
Всадник поднял ее на руки, буквально обжигаясь льдом замершего в его руках тела.
"И надо же было мне делать здесь каменный пол? Дами, ты совсем не думаешь головой", — проворчал он, прижимая Карлу к себе.
