еще темно, вот-вот настанет рассвет.
Дверь внизу гремит. И гремит. И гремит.
Я накрываю голову подушкой, шепча полную ругательств молитву к Судьбам, что благословили эту башню, а после вылезаю из-под одеяла. Натянув мантию, плотнее ее запахиваю, чтобы не ходить в неглиже[5].
Прошлая ночь – размытое пятно в моей памяти, я этому рада и даже не собираюсь копаться в воспоминаниях. Мне удалось вывести будущего короля заявлением о том, что я его использовала. А потом я повторила свой успех, когда помогла отвадить от него девушку, которая должна была стать его истинной любовью, что также разозлит короля нынешнего. И не меньше. И вообще, я никогда никому не нравилась.
Но в столь поздний час я даже думать ни о чем не хочу.
– Иду! – кричу я, словно меня можно услышать за всеми защитными заклинаниями, которые не пропускают ни звука. Спускаюсь в комнату для предсказаний со свечой в руках.
– Солнце еще не взошло, но, во имя Судеб, вы сделали все, чтобы я проснулась.
Я открываю дверь и вижу Сайруса. Он сидит в коридоре один, его глаза налиты кровью.
На нем все еще его бальный костюм, рубашка выправлена, а манжеты расстегнуты и перекручены – далекая тень того чудища в белом костюме, коим он был. Он поднимается на ноги, источая аромат пота, вина и дождя. В его руках моя туфля.
– Забыла?
Разинув рот, я забираю ее у него.
– Ты подрался в баре с троллем?
Это все, что мне удалось придумать.
Он хватается за переносицу, издав протяжный вздох.
– Скажи мне правду, Вайолет. Кто она? Кто эта сбежавшая девушка?
Ее лицо всплывает в памяти, и удивление и страх, что были видны в свечении пяти фей. Сайрус ведь не искал ее всю ночь?
– Я… я не смогла ее и разглядеть толком. Ты вообще знаешь, который сейчас час?
– Я устал.
– Потому что ты, скорее всего, даже не ложился. Принцесса, не думаю, что рассвет близко.
– Я устал, – повторяет он. – Устал от того, что все мне врут, думая, что им это сойдет с рук.
– Ты разве не из веселых пьяных?
– Я знаю, что встреча с ней была подстроена.
Что бы ни значили слова, которые я собиралась сказать дальше, они превратились в кашель. Сайрус смотрит на меня, явно довольный собой. Он запускает руку в волосы, стряхивая остатки дождя и золотую фейскую пыль, оставшуюся от гламура. Он все понял и, кажется, хотел бы этого не делать.
– Так могу я войти?
Когда ответа от меня не следует, он проходит мимо меня в комнату предсказаний.
– Каждый дворянин, которого я встречал от Солнечной столицы до Верданта, имел заготовленный хитрый план. Это для меня не сюрприз, что даже мой собственный отец от них не отстал и придумал что-то свое, – произносит Сайрус, когда я закрываю дверь. – Я знаю, ты считаешь меня благородным недоумком, и я это ценю. Но открою тебе тайну: мне нравится, когда мои враги меня недооценивают.
Остерегаясь, я делаю шаг вперед.
– Ты считаешь меня врагом?
– Увидим. – Он нервничает. Юлит. – Только что Данте отследил ту девушку, что сбежала, и рассказал, кто она такая. Рея Солькуэззи. Рея из Лунисса, глава самого крупного региона Балики. Та, кому принадлежит большая часть Фейского леса, большая часть славы. Какое совпадение, что она оказалась моей истинной любовью.
Я ставлю свечу. В свое время я выстроила достаточно хорошие отношения с королем Эмилиусом, и мне стоит заполучить и доверие короля будущего.
– Твой отец это организовал. Мне была известна только ее внешность. Это все. Я не знала, что это была Рея. Я даже не знаю, кто она.
В Республике Балика нет монархов, но есть главы каждого субъекта республики: Лунисс, Грамина, Хипси и Сольрук. Имя Реи я слышала только вскользь, когда кто-то обсуждал возможных союзников, которых можно заполучить.
– Отец так отчаянно желает видеть меня обрученным, а не обреченным, желательно выгодно. Я хотел позволить ему и в тебе взрастить зерно сомнения, но эта пара была очевидно подобрана для того, чтобы превратить наших соседей в часть нашего государства.
Почему для Сайруса это такой сюрприз? И без всяких страшных пророчеств короли редко женятся по любви. Они женятся, чтобы заключить выгодный союз и ради хорошего потомства.
– Если ты все еще не нашел свою любовь, то не можешь думать, что и другие тоже будут сидеть сложа руки, томясь в ожидании. И мне приснилось это пророчество… – Как же там было? – Что, если эта девушка правда окажется…
– Нет.
Горечь искажает его лицо, когда он поворачивается ко мне лицом. Он дышит слишком поверхностно, а я поняла, что стою практически в сорочке. Лицо заливает краска, и я плотнее запахиваю свою мантию цвета беззвездного неба. Он отводит глаза и теперь смотрит то на фонтан для подношений, то на занавески, то на пустые полки. Куда угодно, но не на меня.
Мое сердце предупреждающе ухает в груди.
– Что ты здесь делаешь, Сайрус?
– Мне нужны ответы. Но для того, кто утверждает, что она знает все, ты не особо осведомлена.
Он, кажется, протрезвел. Его шаги резки, когда он направляется в сторону двери, но я преграждаю ему путь.
– Ты врываешься в мою башню перед рассветом и делаешь вид, что я та, кто плетет интриги, когда сам уже прекрасно понял, что за этим стоит твой отец…
– Дело не в тебе, – отрезает он.
– Все всегда сводится ко мне! – Я тыкаю его в грудь пальцем. – О чем бы ты ни беспокоился, в этом всегда оказываюсь виновата я. Дело всегда во мне, потому что остальные считают тебя печальным и чистым, но уж я-то тебя знаю.
Слова срываются с языка быстрее, чем я могу их обдумать. Они всегда были заперты в моей голове, роясь, чтобы когда-нибудь выплеснуться ему в лицо.
– Как бы сильно ты ни ненавидел это, я единственная, с кем тебе не нужно притворяться, и вот он ты. Я вижу, как ты на меня смотришь.
Его зеленые глаза превратились в две темные пропасти.
– Ты не ненавидишь меня. Не знай я тебя так хорошо, то решила бы, что ты изо всех сил стараешься перестать желать меня…
Губы Сайруса накрывают мои.
Мы врезаемся в дверь, его колени касаются моих бедер, рукоять его меча упирается мне в бок. Он вреден. Мне душно.
Капитуляция и нападение – самое честное из всех его действий.
Мое удивление переполняет меня огнем, бегущим по венам, крепче любого вина. Это далеко не робкий первый поцелуй, не что-то, что я бы совершила для удовлетворения своего любопытства. Это ответ на мою насмешку. Наша вражда переросла в нечто большее. И я быстро откликаюсь…
Я тоже жажду его.
Я не умею быть нежной. Я и в любовь-то не верю. Я самое худшее, что есть в жизни Сайруса, но и самое вкусное.
Хватая ртом воздух, я ищу, за
