— Это каким же?
— Я собирался стать пиратом, помнишь?
— О, да, — Ланс засмеялся. — И в приступе великодушия ты даже обещал мне, что я смогу быть твоим юнгой.
— Предложение все еще в силе.
— Спасибо, — сказал Ланс сухо. — Когда мой отец вернется домой и обнаружит, что я потерял меч Сент-Леджеров, я смогу принять его.
Рейф, продолжая улыбаться, отвернулся, чтобы поднять ножны, в которых хранились его рапиры. Когда он повернулся снова, Ланс увидел, что его веселость исчезла, серые глаза вдруг стали решительны и серьезны.
— Не волнуйся из-за чертова меча, Ланс, — глухо сказал он. — Я… я помогу тебе вернуть проклятую штуковину.
Прежде, чем Ланс смог ответить, Рейф повернулся и зашагал по пляжу, направляясь к гостинице «Огонь дракона». Сдерживая улыбку и совсем не смущенный внезапным уходом друга, Сент-Леджер смотрел, как тот идет.
Рейфу трудно давалось проявление наиболее мягкой стороны своего характера. Ланс был и позабавлен, и тронут его грубой заботой, предложением помочь в поисках меча, хотя тот явно считал эти поиски бесполезными.
Ланс и сам начал терять надежду вернуть оружие, по крайней мере, обычными способами. Но, учитывая, кем он был, всегда существовал другой путь. Путь Сент-Леджеров. Ланс надеялся удерживать свою необычную семью подальше от этого дела. Но время пришло, подумал он безжалостно. У него больше не было другого выбора.
Глава 6
Замок Леджер располагался на самой вершине отвесных скал над морем. Средневековая часть старой крепости с высокими башнями отбрасывала тень на более современное крыло поместья. Но даже в новой части дома стены, казалось, давили на Ланса. Чрезмерно высокие, в соответствии с древними традициями, они напоминали ему об обещаниях, которые он не смог сдержать.
Избегая даже слуг, он заперся в библиотеке. Стены комнаты от пола до потолка покрывали полки с книгами, большинство из которых он не читал, ибо всегда был не в состоянии усидеть на одном месте достаточно долго. Ланс уединился здесь сейчас только потому, что знал: тут его станут искать в последнюю очередь, и он сможет выполнить свою задачу без помех.
Тяжкую задачу, от которой он совсем не получал удовольствия…
День был хмурым, и поэтому уже зажгли свечи. Ланс передвинул канделябр на массивном столе, который занимал один из углов комнаты. Мягкий свет разлился по бумаге, выхватил из темноты чернила и перо, ждущие его. В этой мирной обстановке только одна вещь нарушала гармонию. Подобно воину, неуместно выглядящему за партой в классной комнате, пустые ножны лежали на краю стола.
Ножны, которые должны были быть тяжелее на вес меча, — истинный символ неудачи Ланса. Он устало коснулся кожаных ножен, тоскуя, зная, что Рейф был прав.
Они искали везде. Но, казалось, будто вор появился в дымке морского тумана и точно также исчез, забрав с собой меч Сент-Леджеров. Оружие нельзя было вернуть обычным способом. И Ланс собирался попросить помощи, как бы это ни раздражало его.
Существовала одна дальняя родственница, дочь Адриана Сент-Леджера, которая уехала в Ирландию, после того как вышла замуж за своего избранного супруга. Мэв О'Донелл, как говорили, обладала силой, очень похожей на силу дедушки Ланса, — способностью определять местоположение потерянных вещей.
Дар Мэв был единственной оставшейся у Ланса надеждой, хотя ему придется признаться, что он по глупости потерял меч. Слухи об этом, конечно, дойдут до других Сент-Леджеров и, в конечном счете, наверняка достигнут ушей его отца.
Ланс становился больным от стыда при одной мысли об этом, хотя и не понимал, почему мнение отца продолжало иметь для него значение. Как будто Анатоль Сент-Леджер когда-нибудь мог ожидать чего-то лучшего от своего старшего сына.
Вздохнув, Ланс уселся за стол и потянулся за чистым листом пергамента. Несомненно, это письмо было самым трудным из всех, которые он когда-либо писал. Он яростно боролся со своей гордостью при каждом движении пера.
Обмакнув перо в чернильницу, Ланс заставил себя начать.
«Моя дорогая Мэв!
После стольких лет ты вряд ли вспоминаешь обо мне иначе, чем как о раздражающем маленьком кузене, который однажды засунул змею в твою сумочку, но…»
Дверь в библиотеку распахнулась, испугав Ланса так, что он едва не размазал чернила по странице. Он с раздражением поднял глаза и увидел входящего в комнату брата.
— Проклятье, Вэл, — зарычал Ланс. — Никогда не пробовал стучать?
Но Вэл не обратил внимания на его недовольство. Он даже не побеспокоился снять свои забрызганные грязью сапоги или запятнанный кожаный плащ для верховой езды. Закрыв за собой дверь, он направился прямо к Лансу. Его решительные шаги были не совсем четкими из-за больной ноги.
— Я только что вернулся из деревни, Ланс, — объявил Вэл без предисловий, наклонившись над столом. — Она велела приготовить лошадей. Она собирается уехать завтра.
Ланс напрягся. Ему не нужно было спрашивать, кого Вэл имеет в виду.
Розалин… уезжает. Эту новость Ланс должен был бы выслушать с радостью. Но странное чувство пронзило его, как будто холодные пальцы обхватили его сердце и сжали. Не обращая внимания на боль, он продолжил писать письмо.
— Черт побери, Ланс! Ты слышал меня? — требовательно заговорил Вэл. — Я сказал, что леди Карлион…
— Уезжает, — перебил его Ланс, не открывая взгляд от бумаги. — Итак, что ты хочешь, чтобы я сделал с этим? Послал ей цветы и пожелал удачи?
— Нет, проклятье! — Вэл хлопнул ладонью по столу так сильно, что едва не опрокинул чернильницу. — Я хочу, чтобы ты пошел и увиделся с ней. Сейчас! Пока еще не слишком поздно.
— Слишком поздно для чего? — поинтересовался Ланс, осторожно переставляя чернильницу вне пределов досягаемости Вэла. — Для того, чтобы дать этой дьявольской женщине еще один шанс сломать мне нос? Она почти преуспела в последний раз.
— И я совершенно уверен, что ты заслужил это.
— Весьма возможно, это так, — Ланс заставил себя беспечно пожать плечами. — Ты знаешь, как я веду себя с женщинами.
— Да, слишком хорошо знаю. Ты дразнишь, ты флиртуешь, ты мучаешь. Ты пытаешься соблазнить. Но почему-то я думал, что ты будешь другим с Розалин.
Ланс продолжал писать свое письмо, но внутри корчился от боли под укоризненным взглядом Вэла. Почему-то он тоже думал, что сможет быть иным с Розалин. Его сладкой и нежной девушкой. Его Владычицей Озера.
Но это едва ли имело значение, потому что она, наконец-то, уезжала. И Ланс чувствовал облегчение. И только тот факт, что Вэл шагал взад и вперед перед столом, возвращал Ланса в привычное состояние дьявольского напряжения.
