и бравости.
- Мне нужно красивое платье! – нарочито громко заметил Дитрих, пока мне несли деньги за штаны. Деньги я ссыпала в коробочку.
- Вам себе или на подарок? – громко спросила я, оценивающим взглядом скользя по его красивой фигуре. Здесь не нужны были подплечники. Широкая прямая линия массивных плеч и узкая гибкая талия не требовали ни подкладок, ни ухищрений с фасонами.
- Нет, не себе! – сладострастным голосом ответил Дитрих, пока его глаза выжигали на мне узор. – Мой любимой жене!
- Жене? – удивилась я такой щедрости.
- Да, да, именно жене,- вздохнул Дитрих, краем глаза наблюдая, как мимо нас прошел еще один жандарм, ссыпая деньги в коробку. Вид у него был вальяжный и очень мужественный. Я посмотрела на пустую коробку с подплечниками, а потом вздохнула.
- Понимаете, она себя чувствует неважно. Бедняжка очень слаба здоровьем, - с легким оттенком грусти заметил Дитрих, но глаза! Если бы у его глаз были бы руки, и они умели душить, то я бы уже валялась на полу, не подавая признаков жизни.
- Неужели! – притворно схватилась за сердце я.
- Да, я почти вдовец, - покивал Дитрих, а его взгляд превратился в острый штопор. – Говорят, что сегодня вечером она скончается!
- И кто говорит? – осведомилась я, расправляя мундир с подплечниками. – Доктора?
- Нет, мое любящее сердце, - ответил Дитрих, гадко улыбаясь. – Прямо сердцем чувствую, что скоро ее потеряю!
- Ну тогда ведите сюда свою жену! Мне нужно с нее снять мерки! – с издевкой произнесла я, сузив глаза. Мы говорили очень громко, но, видимо, никто, кроме слуг, проницательностью не отличался.
- О, нет! Ей нельзя вставать с постели! А мерки с нее снимет гробовщик, - заметил Дитрих, продолжая улыбаться нехорошей улыбкой. – Но если вы про платье, то … она примерно такая же, как вы! Объем талии, объем бедер… Все почти в точности, как у вас.
17.1
- Ах, бедняжка, - покачала я головой, видя краем глаза, как Дитрих убийственно улыбается. – Она же еще так молода! Ей бы еще жить да шить! У меня тоже с мужем не все ладится. Он мне запрещает выходить из дома! Поэтому приходится шить здесь, а не в ателье. Вы думаете, мне это нравится?
- О, - внезапно произнес Дитрих горестным голосом, обнимая меня. – Вы такая добрая! Можно я вас обниму!
Я даже дернуться не успела, как услышала на ухо тихий нехороший голос.
- Я тебя недооценил! - послышалось шипение на ухо. – Если ты сейчас же не уберешь их отсюда, я тебя прикончу!
Меня отпустили, делая вид, что промакивают уголки глаз кружевным платочком.
- Не расстраивайтесь, - нарочито громко заметила я, похлопав его рукой по плечу. И тут же тихо и язвительно добавила. – Но ты сам сказал, чтобы я не выходила из дома! Кто я такая, чтобы не слушаться родного мужа? Раз сказал «ни шагу из дома!», значит «ни шагу!». А сейчас придет дневная смена после работы… А у них скоро королевский смотр. И я должна пошить им парадные мундиры. К сожалению, муж меня не содержит, поэтому все сама, все сама. Приходится работать круглосуточно! И спать по три часа раз в три дня!
Мой задушевный голос и привычный ритм работы звучал куда более многообещающе, чем все угрозы на свете.
- Бедненькая! Давай-ка я тебя пожалею, как следует, - процедил Дитрих, снова обнимая меня. И тут же угрожающим шепотом добавил. – Если они немедленно не уберутся отсюда, я приглашу тебя на свидание, но вернусь один.
- Не стоит! – громко воскликнула я, но тут же гадким шепотом добавила. – Итак, давайте торговаться! Я готова выслушать ваши предложения!
Меня снова отпустили, подвинув к себе пуфик, стоящий возле стены
- Как неприлично сидеть в присутствии женщины! – покачала я головой. Вы же джентльмен!
- Где здесь женщина? Я ее не вижу! - прошипел Дитрих, намереваясь присесть. Я закусила губу, как вдруг Дитрих застыл над пуфиком и округлил глаза.
- О, простите, я пыталась вас предупредить, - елейным голосом произнесла я, таща себе пуфик и вытаскивая из него несколько иголок. – Были бы вы настоящим джентльменом, то вам бы сейчас не было так больно!
- И сколько стоит платье для жены? – спросил Дитрих нарочито громко, все-таки решив побыть джентльменом.
- Двадцать тысяч риалей, - скромно заметила я, отрезая нитку и расправляя ткань. Получилось ровненько и аккуратненько. Машинка рядом строчила без умолку, заужая штанину.
- А почему так дорого? – обалдел Дитрих, мысленно протирая меня на мелкой терке.
- За срочность, - пожала я плечиками, пришивая позолоченную пуговицу к мундиру. И тут же шепотом с придыханием добавила. – И за кружавчики! Если вам очень дорого, то могу взять недвижимостью! Например, вы откажетесь от моего ателье!
Минута раздумий показалась вечностью. Не согласится. Вот прямо чувствую, что не согласится!
17.2
- Хорошо, - послышался страстный шепот, а я не поверила собственным ушам. Он согласился! Дитрих согласился не трогать мое ателье! Я победила!
- И поможете перевезти мое ателье обратно, - улыбнулась я, чувствуя такое облегчение, словно камень упал с души.
- Хорошо, - послышался голос Дитриха.
- Мальчики! – улыбнулась я, выдавая дошитые вещи и ожидая, когда они оденутся. – До завтра!
- Спасибо, мэм! – послышались голоса и топот. Кто-то из служителей закона одергивал мундир, мельком любуясь на непривычно красивые плечи в зеркало, Кто-то проверял, виден ли живот, а кто-то проверял рукава.
Когда дверь закрылась, я отложила недошитый мундир костебля Дриббла. Повисла зловещая тишина!
- Это что за! – заорал Дитрих так, что задрожали окна! Слуги прикинулись мухами на обоях. Судя по их виду, на обоях потом останутся черные точки.
- Налаживаю нужные связи! – усмехнулась я, вздыхая. – В жандармерии!
В звенящей тишине послышались хлопки. Все бросили удивленный взгляд на дворецкого, который хлопал в ладоши. Он замер, осмотрелся и горделиво, как и все уважающие себя дворецкие, изрек:
- Перчатки испачкались! Все в пыли!
И стал их отряхивать.
- Давайте вы будете налаживать нужные связи в другом месте!!! А не в моем доме!!! – заорали на меня так, что я скривилась.
- Я, как добропорядочная жена, решила завести парочку знакомых жандармов,
