глазами.
– Любовь моя, беги в лес, сейчас же. Не оглядывайся ни за что.
– Мама, нет!
– Оно уже здесь, – объявила Лютера, дрожащей рукой указывая вверх.
Над ними светила полная луна. Небо было угольно-черным.
Внезапно на фоне луны мелькнула тень.
Магия Видящих пробудилась в ответ на угрозу: воздух начал потрескивать, словно в преддверии грозы.
– Хэрроу, беги! – Меллора подтолкнула дочь в сторону леса.
– Вот и к нам пришла Смерть, – выдохнула Лютера. – Последний клан Видящих станет добычей теней…
– Скорее, Хэрроу!
Но она не смогла убежать.
Укрывшись за обломками перевернутой кибитки, Хэрроу прижала ладони к ушам, пытаясь не слышать криков.
Наконец воцарилась жуткая тишина. Она медленно опустила руки. Что-то все еще двигалось там – она это чувствовала. Она задержала дыхание, зная, что нельзя издавать ни звука, хотя больше всего на свете ей хотелось закричать от страха.
А затем… оно нашло ее.
Монстр спустился с неба, приземлившись перед сломанной осью повозки, скрывающей Хэрроу. Ее руки дрожали. Она никогда раньше не видела смерть, но знала: мать и весь ее клан – мертвы.
И знала, что монстр убьет и ее.
Дрожа, она заставила себя поднять взгляд. Оно смотрело на нее.
Существо было полностью черным. Как бездна, высасывающая из мира весь цвет. Казалось, только ночью подобное создание и могло существовать.
Оно походило на изменчивую тень, но Хэрроу могла различить силуэт сильного тела, большие крылья, длинные когти, протянутые к ней. Его лицо было таким же темным – за исключением блестящих белых клыков. А глаза…
Она взглянула в эти огненные глаза и приготовилась умереть.
Но смерть так и не пришла.
Создание смотрело на нее, наклоняя голову то в одну сторону, то в другую. А затем без предупреждения растворилось – тень словно превратилась в дым от потушенной свечи.
Подползя к краю укрытия, Хэрроу выглянула наружу. Она успела заметить, как на фоне луны снова мелькнуло черное пятно – а потом пропало и оно.
Резко проснувшись, Хэрроу уставилась в темный потолок.
Горе и боль душили ее. Сердце бешено стучало, глаза были широко распахнуты, но она ничего не видела.
Она будто снова прожила ту ночь. Ее мама, ее сестры… Наконец она вспомнила, как они умерли.
И то, что их убило.
Хэрроу знала, что произошло потом: ее нашли на следующее утро рядом с телом матери и привели в последний оставшийся Храм Богини. Там добрая жрица сказала ей прикрыть острые уши и никогда никому не говорить, кто она.
Вскоре после этого через город проезжал цирк. Хэрроу встретила Малайку, и они сразу подружились, так что, когда Сализар предложил ей место в цирке, она согласилась. Она часто думала, искал ли ее Сализар, или их встреча была случайностью, но она не смела спрашивать его и сомневалась, что он скажет правду. Что до ночи трагедии – все слышали о смертоносных убийцах Королевы Огня, но большинство сомневалось в их реальности. Через пятьдесят лет уничтожение Видящих и слухи о монстрах, которые это сделали, превратились в легенду. А поскольку Хэрроу смутно помнила о случившемся, она и сама сомневалась в существовании этих чудовищ. Но теперь знала наверняка.
Раньше она не могла вспомнить, как выглядят рейфы. Но воспоминания вернулись.
Она начала дрожать. В голове зазвучал голос Сализара: «Он тот, кем кажется».
Но тогда она твердо ответила ему: «Я доверяю своим инстинктам. Он не тот, кем вы его считаете. Готова поставить на это свою жизнь». Рэйв был существом из плоти и крови. Она касалась его кожи, целовала мягкие губы. Возможно, он обладал некоторыми характеристиками рейфа, но ему не хватало самой важной – бестелесности.
Она привела мысли в порядок, стараясь вспомнить все, что знала о легендарных чудовищах. Откуда они появились? Как были созданы? Возможно ли, что существуют и другие рейфы, которые не помогали Фьюри в ее кровавой войне? Хэрроу знала только, что они – бездумные, бездушные убийцы, и не сомневалась, что ее Рэйв – не один из них.
Изменилось ли что-то теперь, когда она вспомнила? Говорили ли ее инстинкты другое?
Нет, поняла она. Ничего не поменялось. Возможно, Рэйв оказался более склонен к насилию, чем она предполагала, – ладно, очень склонен, – но он не был злым и никогда не забирал жизнь прежде. Вода говорила об этом ясно. Вода никогда прежде не подводила ее, и она доверяла своей силе. Сомневаться в инстинктах было бы все равно что сомневаться во всем, во что она когда-либо верила, во всем, чему учила ее мать, и Хэрроу не пошла бы на такое.
Внезапный плеск воды вернул ее в настоящее. Только тогда она поняла, что лежит в кровати одна.
– Рэйв?
После тревожного сна она жаждала спокойствия, которое приносило его присутствие.
Ответа не последовало. Снова послышался плеск воды. Вероятно, Рэйв был в ванной. Странное время, чтобы мыться, но она могла его понять.
Она подождала, прислушиваясь, но больше ничего слышала какое-то время. Тишина длилась так долго, что она начала сомневаться, там ли Рэйв. Но если нет, то где? И что тогда издавало те звуки?
В голове пронеслось множество пугающих предположений, и наконец Хэрроу не выдержала. Отбросив одеяло, она выскользнула из кровати – пальцы ног коснулись холодного пола. Шум из бара внизу стал заметно тише, но не стих полностью. Неужели они не закрывались на ночь?
Тихий гул скрывал звук ее шагов, пока она кралась по комнате, сердце бешено стучало. У занавески она поколебалась, прислушиваясь. Не хотелось беспокоить Рэйва, если он и правда там, но в ванной царила тишина.
Наконец она набралась храбрости. Приподняв край ткани, она заглянула внутрь.
Он оказался там – стоял перед зеркалом, глядя на свое отражение. Голубоватый лунный свет очерчивал мышцы на его сильной спине. Похоже, Рэйв не заметил присутствия Хэрроу.
Она отодвинула занавеску.
Услышав шорох ткани, он развернулся, рыча и скалясь, сверкнули когти. Она отшатнулась. Но при виде ее он быстро втянул когти и отвернулся. Он больше не смотрел в зеркало, будто не мог вынести того, что там отражалось.
– Рэйв?
Он взглянул на нее, и она не могла ничего поделать с этим – ее сердце пропустило удар от страха.
Его глаза… Это были глаза из ее сна. Впервые она увидела их в молчаливой глубине вод, а затем – в ужасном воспоминании о той ночи.
Но Хэрроу забыла обо всем, стоило ей увидеть страдание на его лице.
– Ты в порядке?
Она шагнула ближе. Страх того, кем он мог оказаться, исчез, сменившись желанием его защитить.
Он снова
