Читаем без скачивания Экскурсант - Константин Хвостополосатов

Погружение в многомерность для ясности буду выражать в процентах. Сто процентное погружение — максимальная, вычисленная теоретически «глубина», при которой многомерность была стабильной. Движение через многомерность может быть «линейным» и «нелинейным». «Линейное» — погружение в слой многомерности с последующим выходом в точку назначения без изменения параметров многомерности в пути движения.

После погружения мир как-то изменился, хотя это был еще наш мир. Определенно сказать, что случилось, я бы не смог.

— Осмотрись, — сказала Светлана.

Я осмотрелся. Странности начались с родной матушки Земли. Она была какой-то другой, не совсем голубой и что-то было вообще не так. Немного успокоившись, я понял. Другими были материки. У Земли был спутник, но это ни размерами, ни формой не могло быть Луной. Другие планеты я не помнил визуально, скорее всего, они тоже изменились, но я бы не смог уверенно понять в чем. Вот изменения, произошедшие с Солнцем, не заметить было бы нельзя. Солнце стало более тусклым, по нему бродили огромные протуберанцы.

— Это что, больше чем три измерения все так исковеркали? — спросил я Светлану.

— Мы поменяли две из трех координат привычного для тебя трехмерного измерения, — ответила Светлана. — Это измерение тоже трехмерное, но не евклидово. Его законы тоже близки к нормальным для тебя, но имеют некоторый ряд отличий. Судя по всему, твое сознание реагирует на многомерность спокойно, давай продолжим. Выходим на «маршевую» многомерность, которую будем использовать для прыжка, коэффициент две целых, двадцать пять сотых процента.

Описывать ощущения — смысла нет. Органы чувств человека к этому не приспособлены, психика без специальной программы адаптации тоже, слов таких в языке нет. В общем, сказать, что это было «запредельно» — не сказать ничего. Сон наркомана-ударника с предпенсионным стажем. Точка выхода ощущалась как назойливая мысль, прыгающая по периметру сознания. Ее просто нужно было отловить и осознать. Как говорила Светлана, эта точка была описана мне практически всесторонне, прочувствовать ее труда не составляло. «Отловив» точку, я закрепил на ней выходной якорь. К этому якорю тянулась «визуальная» кривая линия с множеством петелек и складочек. Кривизна была настолько большой, что я сразу усомнился, что этот путь может быть самым коротким. Светланана моё сомнение напомнила, что физические законы в многомерностях совсем не такие, как в привычном для нас пространстве. Данная траектория просто кажется мне кривой, кратчайшее же расстояние в данном наборе измерений может быть именно таким. И это на самом деле — вовсе не беда, так как пилот Сергей мало что пока понимает в проколах многомерностей. Далее было предложено выбрать достаточно вескую для меня отмазку самостоятельно. Не поверив, я пытался спорить дальше, на что Светлана предложила проложить мне кажущуюся мне «прямой» траекторию. Я сделал прокладку. Траектория оказалась тоже далеко не прямой. После расчета времени прибытия по новой траектории Светлана дала результаты. Время в пути меньше почти в два раза. Тем не менее, траекторию нельзя было считать оптимальной по ряду причин. Сглаживая расстояние, я предлагал в процессе движения по выбранной многомерности совершить несколько переходов с уровня на уровень в процессе движения, окончательно вернувшись в избранную многомерность перед выходом в «наше» пространство. Именно за счет них я и предполагаю срезать кривизну. На практике разработчики и испытатели маршевых двигателей такого рода прыжками по уровням погружения не рекомендовали баловаться даже пилотам со стажем. В случае каких-либо проблем, называемых обычно «человеческий фактор», это иногда могло привести к потере ориентации системами корабля, ведущей к нарушению режимов работы двигателя с вероятностью временного выхода из строя последнего. С большей вероятностью могли случиться сдвиги в рассчитанной ранее траектории полета по многомерности, заметить которые во время продолжения полета возможности не было. Результатом в этом случае мог оказаться выход в «наше» пространство практически где угодно, как говорится в пилотской шутке: «плюс-минус галактика». И все эти проблемы могли быть устранены только интуицией пилота. Существовало только одно «но», пилот, особенно неопытный пилот, при этом мог соскочить с «катушек» ввиду нервного перенапряжения. Вообще пилотов, способных более-менее успешно управляться с такими фокусами, в Содружестве было не так уж много. Но в конкретно нашем случае спорить со мной было бесполезно, не знаю, что я чувствовал, но был уверен, что именно так и должен происходить оптимальный прыжок. Кому-то это может показаться глупо, но Светлана почему-то посчитала это допустимым риском. Кораблю дали «добро» на скачок. И первый в моей пилотской практике прокол многомерности начался.

Во время почти недельного срока прохождения по многомерности интенсивность наших тренировок снизилась, сказывалась усталость, вызванная «штурмовщиной» перед полетом. Мы все больше отдыхали. Смотрели фильмы, запасенные Светланой во время сбора информации о Земле, предавались обычному безделью, пытались составлять и ваять знакомые с детства блюда, чтобы занести их в синтезатор. Несколько раз устраивали виртуальные вечера при свечах, на которых Светлана становилась для нас очаровательными двойняшками. МИ был способен одновременно поддерживать огромное число своих образов в различных ипостасях, но мы решили, что в двойняшках есть своя изюминка. Саныч мне как-то проболтался, что во время сеансов психологической разгрузки «перепробовал» всех известных ему кинозвезд. Что с него, кобеля, было взять? Хотя, как раз его я волне мог понять. Жизнь его потрепала, и в свое время женского общества ему явно не хватало. О своих пристрастиях по этому поводу благоразумно постараюсь умолчать. Могу сказать, что обделенными женским вниманием мы себя не чувствовали. Может быть в тот момент, мы просто еще не поняли разницы между «крутым» виртуалом и обычным настоящим.

Скачок закончился, мы вышли в «наше» пространство. Светлана, определив наше местоположение, сказала, что погрешность не очень мала, но ее практически можно считать допустимой. Вывод напрашивался двоякий: либо я могу похвастаться небывалым талантом, либо небывалым везением. На мой взгляд, и одно и другое было делом чрезвычайно полезным. Поскольку отдыхать дальше было уже некуда, сразу решили делать следующий скачок. С наглостью бывалого пирата я заявил, что нечего рассусоливать доставку бандероли, нужно скакать прямо к станции «Берт». Этот своеобразный экзамен покажет кто из нас моряки, а кто салаги. Я подозреваю, что Светлана хоть и МИ, но тяга к аферам у нее в модульной душе. Это была чистейшей воды афера, но новичкам везет особенно часто. Траектория была проложена в многомерности с небывалым для новичка коэффициентом — почти двадцать процентов. Уступив Светлане, я лишь провел траекторию по всем правилам талмудов КСС для пилотов без всяких скачков по уровням многомерности. Это была еще та «прямая». Тем не менее, не смотря на то, что мы шли по многомерности пятнадцать дней и вышли с погрешностью, лишь номинально укладывающейся в оценку «удовлетворительно», было сэкономлено огромное время по сравнению с запланированными ранее шестью прыжками.

На пятнадцать прошедших дней мы с Санычем нашли во истину божественное для меня занятие. За кучей проблем, предстоящих полету на базу КСС я забыл о многом, в том числе и о своей болезни стрельбой. В один прекрасный момент я случайно наткнулся на свой земной карабин, взятый на память о последней неудавшейся геологической экспедиции неудавшегося студента четвертого курса. Меня тут же просто убила мысль, что у Содружества должна быть масса всякого стрелкового ручного оружия. К сожалению, палить из этого оружия на «Ботанике» было полным или почти полным безумием. По этой причине мы пока взялись изучать материальную часть и знакомились с различными типами боеприпасов к всему доступному нам вооружению. Конечно же, мы все трогали и ко всему привыкали. Но стрелять приходилось пока только в виртуале. И все же, это был совершенно не та радость. Хоть Светлана и сотворила виртуальный тир с соблюдением всех физических законов, это было не совсем то, что можно было получить, реально стреляя из оружия. Тем не менее, время нельзя было назвать потраченным зря. По оценке Светланы, мы хоть и не стали «ковбоями Диких прерий», но все же оказались вполне сносными вояками. Санычу лихо давалась стрельба «навскидку», я же наоборот тяготел к стрельбе размеренной, моим оружием была бы снайперская винтовка. Естественно, что уделять больше времени приходилось тем видам стрельбы, которые шли «туго». «Крепкими орешками» мы так и не стали, но уровень общей подготовки несколько возрос.