мудаков.
Он запрокинул голову и рассмеялся; его смех прокрался в крошечные трещины в моем сердце.
Если что-то положительное и вышло из выходных, так это то, что весь гнев, скопившийся внутри меня — вся враждебность, направленная на Кейсона после того случая, — рассеялась. Мне стало легче. Я была готова вернуться в университет и провести первый курс так, как запланировала.
Вскоре мы проехали между каменных колонн на въезде в кампус. Сердце сжало щемящее чувство, когда я осознала, что испарилось чувство семьи и сопричастности. Кейсон подъехал к моему общежитию, но никто из нас не проронил ни слова. Он встал за внедорожником, припаркованным на боковой полосе. Я открыла дверь вместе с Кейсоном, и мы подошли к багажнику его джипа, чтобы взять мои вещи.
— Я справлюсь, — сказала я, потянувшись к чемодану, который он отдал мне, заверив, что у него их полно от спонсоров.
Он потянулся к нему, но я притянула его к себе.
— Шей?
— Я серьезно. Я справлюсь.
Я не хотела казаться сукой, но тяжело понимать, что выходные закончились. Не нужно, чтобы он строил из себя рыцаря. Я опустила чемодан на землю и вытянула ручку, чтобы покатить его.
Кейсон захлопнул багажник джипа и засунул руки в карманы, будто хотел что-то сказать. Я недолго выждала, но он промолчал.
— Что же… увидимся завтра на паре.
Он кивнул, продолжая молчать.
— Ладненько. Спасибо за… ну, ты знаешь.
Я развернулась и пошла к входу в общежитие, который был открыт для возвращающихся студентов. С каждым шагом, который отдалял меня от него, ко мне подбиралась грусть.
Я пронесла чемодан через три лестничных пролета, а затем докатила его по коридору к комнате. Набрав код, открыла дверь. Я думала, что Кендалл уже приехала, но комната пустовала. Я села на кровать.
Меня окружила тишина.
Эта тишина вдруг стала невыносимой.
Дом МакКлаудов был полон смеха и любви. Я не осознавала, как отчаянно мечтала об этом. Мне нужна минутка. Нужно напомнить себе, что вот моя жизнь. Учиться. Найти хорошую работу. Найти лекарство от зависимости. За выходные я прожила чужую жизнь. Но, по крайней мере, я почувствовала вкус нормальной жизни — хоть и на мгновение.
В дверь постучали, я подошла к ней, ожидая увидеть Кендалл, которой нужна была помощь с вещами, привезенными из дома, и открыла ее.
В коридоре стоял Кейсон, его руки сжимали дверной косяк, глаза были устремлены на меня.
— Возможно, ты можешь притворяться, что вчера ничего не было, но я не могу.
Кейсон сделал шаг вперед, а я — назад. Сердцебиение ускорилось, когда он встал передо мной, снял мои очки и положил их на стол. Я не могла оторвать взгляд от его глаз. В непосредственной близости они так завораживали. Он взял мое лицо в ладони, его глаза встретились с моими. У меня перехватило дыхание.
— Я же сказал, что хотел тебя сегодня поцеловать.
Не оставив мне времени, чтобы осознать его слова и действия, Кейсон впился в меня своими губами. Я потеряла само представление о гравитации. Ноги стали невесомыми, когда его губы двигались по моим. Его язык проник в мой рот, сцепившись с моим в бешеной гонке. Я пыталась повторять за Кейсоном, зная, что такой идеальный поцелуй я испытаю в первый и последний раз в жизни.
Кейсон отпрянул первым — взгляд осоловелый — и отступил он меня, запустив пальцы в волосы.
— Господи.
— Что? — спросила я, грудь вздымалась, мысли бешено носились в голове.
— Не ожидал, что ты так целуешься.
Мои глаза расширились. Так плохо?
— Твою мать, Шей. Почему мы раньше этого не сделали?
Раньше? Вдруг на меня обрушились все его опрометчивые поступки. Ответ на его вопрос уже был готов. Я попыталась отмахнуться от этих мыслей. Попыталась напомнить себе, что поцелуй с ним стал лучшим событием, которое случилось со мной за очень долгое время. О боже, я хотела, чтобы он меня еще раз поцеловал. Но я Шей Миллер. Мне нравилось проводить время с людьми, которые разбирались в науке. Кейсон же ничего не понимал в ней. Он хотел удерживаться на доске пальцами ног — или что там делали сноубордисты — на покрытых снегом горах. Он шикарен, а я болезненно обычная. Он общительный, а я не могла общаться с людьми. Мы. Не. Подходили. Друг. Другу.
— Шей, куда ты спряталась? Не залезай в свою раковину.
— Пожалуй, это ошибка, — объявила я.
— Я тебе дам ошибка.
Он шагнул ко мне.
Я отступила назад, пока не уперлась в стенку.
Кейсон загнал меня в угол. Подойдя ко мне, он поднял руки и уперся ладонями в стену надо мной. Я неровно задышала, сердце готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Кейсон ухмыльнулся.
— Шей, от этого не убежишь. Ты это знаешь, и я это знаю.
Я попыталась придумать, что сказать. Как-то рационализировать наш поцелуй. Что мы делали что-то вместе.
— Прекращай так много думать.
Кейсон склонился ко мне, его губы парили в нескольких дюймах от моих. Его дыхание щекотало мои губы, которые до сих пор покалывало от нашего поцелуя.
— Скажи, что хочешь, чтобы я поцеловал тебя.
— Нет.
Он провел языком по нижней губе и улыбнулся.
— Прекращай быть такой упрямой.
— Посмотрим.
Кейсон издал смешок, вибрация которого отдалась в моей груди. Он убрал руки со стены и, положив их мне на спину, нежно притянул меня к себе. Нуждаясь за что-то держаться, я положила руки ему на плечи. Не знаю, чья это была инициатива: его или моя, — но наши губы встретились на полпути. На этот раз губы Кейсона двигались нежно и медленно, он, не торопясь, поочередно посасывал мои губы. Я ощущала его всем своим телом и не знала, что делать еще, кроме как раствориться в поцелуе. Мои пальцы вцепились в волосы на его макушке, а язык Кейсона по-хозяйски пробрался в мой рот. Я выгнулась к нему, когда наши языки страстно сплелись.
Нуждаясь в воздухе, Кейсон отпрянул первым.
Наши грудные клетки поднимались в унисон, мы стояли в дюймах друг от друга, и смотрели глаза в глаза.
— Я спешу? — спросил он.
— Для кого?
Он рассмеялся, притягивая меня к груди и заключая в объятия, словно естественнее этого ничего не существовало.
Несмотря на новизну наших отношений, я расслабилась рядом с ним, ощущая тепло и безопасность в его руках. Но солгу, если не признаюсь, что этот здоровяк не пугал меня.
— Я не хочу снова все испортить, — сказал он.
Я открыла рот, чтобы ответить, но нас прервал звук открывающейся двери.
Кендалл
