на это можно было бы наплевать, но самое главное — он священник, придерживающийся обета целомудрия. С его приверженностью к местной вере, Ксан бы не позволил себе смотреть на меня, как на женщину. Поэтому эта любовь была обречена в любом случае. Но иногда взаимность и не нужна, чтобы любить. Никогда не думала, что со мной может случиться нечто подобное…
Обстановка была такой, что я решилась.
Именно поэтому сегодня ночью планировала проникнуть в кабинет Генри. Мне нужна информация, доказательства — хоть что-то, чтобы окончательно понять, что творится.
Однако ближе к ночи послышался шум. Выглянув в окно, я увидела суету во дворе: несколько отрядов солдат взбирались на лошадей. Дарен командовал ими с заметным раздражением.
— Куда это они собрались? — подумала я. Меня это заинтересовало. Может, последовать за ними? Правда, это было слишком опасно, тем более что я давно не сидела в седле. Когда-то увлекалась конным спортом, но это было в юности, много лет назад. Да и отлучаться на длительное время казалось рискованным делом. Как же поступить?
И вдруг я увидела Генри. Оказалось, что он отправляется вместе с воинами.
Мысли завертелись в другую сторону. А не исследовать ли мне этот вопрос? Рискнуть ли всё-таки? Идея загорелась так ярко, что я, едва сдерживаясь, рванула к шкафу, начав рыться в нём в поисках подходящей одежды. Нашлось платье для конных прогулок, но оно было ужасным. Нет, всё не то. А может, костюм для тренировки? Тоже не пойдёт. Остаётся одно — нужна мужская одежда, и срочно!
Вдруг в дверь постучали, и старческий хриплый голос пробормотал:
— Дорогая моя госпожа, я пришла помочь вам приготовиться ко сну.
О, нянечка пожаловала! Очень кстати. Я впустила старушку, прикрыла дверь и сразу же вывалила на неё свою просьбу:
— Достань мне комплект мужской одежды. Найди Маняшу или кого-нибудь ещё. И подготовь мне коня, желательно не слишком резвого.
Старушка всплеснула руками.
— Да как же вы, госпожа? Неужели бежать собрались?
— Нет, няня, не волнуйся, не бежать. Нужно исследовать один вопрос.
— О Боже, ну как же вы! Это ведь опасно!!!
— Всё в порядке, — улыбнулась я. — Не волнуйся, я скоро вернусь. Это очень важно. Поверь мне, помоги и доверься.
Старушка нехотя кивнула, насколько могла, быстро развернулась и поковыляла обратно. От нетерпения мне хотелось сгрызть себе все ногти, но вместо этого я начала бегать по комнате, разыскивая что-нибудь, похожее на оружие. Нет, это оказалось бесполезно. Нужен меч, но в оружейную, которая здесь точно была, так просто не пробраться. Пожалела, что не припрятала кривую саблю горцев, которой размахивала несколько дней назад. Ну да ладно.
Уже через двадцать минут прибежала Маняша. Взволнованно передала мне костюм. Она смотрела на меня широко распахнутыми глазами, и я читала в них откровенное восхищение.
— Госпожа, вы такая сильная, вы такая особенная. Я очень рада служить вам, — прошептала она.
Я не удержалась от улыбки.
— Спасибо, — прошептала я. — А теперь помоги мне одеться.
Через пять минут я уже находилась около конюшни. В полумраке невысокий, плешивый мужичок передал мне поводья чёрного скакуна. Не говоря ни слова, он развернулся и ушёл, а я подумала о том, что мой штаб союзников расширяется.
К счастью, отряды выехали из поместья буквально минуту назад. Я выскочила следом, сделав вид, что просто отстала от них. Стражники на воротах меня не остановили. Уже смеркалось. Кстати, в седле я чувствовал себя удивительно хорошо — как влитая. Неужели Евангелина тоже неплохо ездила на лошадях?
Впереди виднелись тёмные силуэты, и я следовала чётко за ними. Куда же они мчались буквально на ночь глядя? Широкая, хорошо вытоптанная дорога позволяла двигаться вперёд беспрепятственно. Я старалась не приближаться слишком близко, чтобы никто не заметил погоню. Наконец, через полчаса скачки, отряды замедлили ход. Я замедлила вместе с ними и оглянулась: вокруг дороги сомкнулся густой лес, а местность начала заметно подниматься в гору.
— Так значит, неужели мы на территории небезызвестных горцев? — мелькнула мысль…
Глава 25. Юный пленник…
Ночь опустилась на лес тёмным покрывалом, которое поглотило каждый звук и каждый шорох. Я бесшумно ползла между густых кустарников, не издавая ни малейшего шума. Профессиональная привычка. Коня оставила далеко позади, привязав его к толстому стволу дуба. Надеялась, что многочисленное стрекотание, жужжание и уханье ночного леса заглушит его беспокойное фырканье.
Впереди забрезжил свет. Он исходил от костра, вокруг которого чернели силуэты воинов. Я прижалась к земле, прислушиваясь к ночным звукам, смешивающимся с глухими голосами у костра. Время от времени раздавался смех, а также звон оружия, которое, видимо, начищали перед битвой. Отчетливо был слышен треск сухих сучьев в пламени. Подобравшись максимально близко, я осторожно выглянула из-за густых кустов. Лагерь — расчищенная от растительности площадка — был освещён костром, и в этом свете легко различались фигуры воинов. Почти все сидели вокруг, занимаясь каждый своим делом. Один орудовал ножом, вырезая что-то на деревянном бруске. Другой молча точил клинок, скользя по нему оселком с почти медитативным вниманием. Третий неустанно шутил, а кто-то непроницаемо вглядывался в огонь. Лица у всех были усталые, но воодушевленные. От каждого исходила абсолютная уверенность в безопасности и непобедимости.
Генри стоял чуть в стороне от всех, о чём-то хмуро беседуя с Дареном. Их позы источали определённую напряжённость. Лица в полутьме казались агрессивными — возможно, из-за игры теней. Я знала, что вдоль лагеря расставлены часовые с четырёх сторон. Один из них, высокий и широкоплечий, слабо освещённый отблесками костра, медленно обходил периметр, зорко вглядываясь в темноту. Я прижалась к земле ещё сильнее, чувствуя, как влажная трава холодит кожу сквозь одежду. Сердце стучало громко-громко, но я успокаивала себя. Навыки у меня были отличные, тысячу раз проверенные. Не заметят.
Наконец, часовой остановился, продолжая осматриваться, а потом заметно успокоился. Возможно, ему что-то подсказывала интуиция. Но она замолчала, так ничего и не найдя.
Наконец, кто-то начал разливать похлёбку из котелка. Я удивилась. Выехали-то всего пару часов назад. Неужели уже проголодались? Или готовятся к тяжёлому переходу завтра? Внезапно впереди послышался шум — сдавленные звуки борьбы, звон мечей, вскрик, который тут же потонул в ночной тишине. Сердце мгновенно сжалось. Воины у костра насторожились, раздался глухой топот ног. Один из мужчин выволок из темноты совсем юного парнишку. В мерцании костра я увидела, что он был одет, как горец. Его правая рука безвольно свисала, будучи вся исполосована потеками крови. Очевидно, ему было очень больно, но, несмотря на это, во взгляде парня пылала яркая ненависть
