приехали. Огромный торговый центр пестрил вывесками и растяжками с рекламой, где ярко-зеленым пятном красовался и магазин моих трепетных мечтаний «Sela». Шмотки там были просто шик! Но за такие цены, что позволить себе купить в этом магазине я могла лишь носки или шарфик.
«Ох и продажная ты шкура, Киса!» — ядовито язвила моя гордость, наблюдая, как только что разочарованная буквально в каждом своем поступке Елена Батьковна резво покидает машину.
«Продажная, не продажная, а в одних трусах на море даже дикарями не ездят!» — продолжила я мысленный диалог между гордостью и простой бабской радостью накупить новых шмоток по случаю.
— Возьму только самое необходимое, — все же не преминула я продемонстрировать Виктору свое достоинство. — А то по твоей доброте сейчас вся деревня в столбах в моих шмотках щеголяет.
— Твое «необходимое» и в мой-то джип в прошлый раз еле влезло, так что давай без фанатизма, Киса! Бери тряпок на пару дней, остальное на месте купим, — откровенно нагло хохотнул Витя, очень зря напомнив мне про безвозвратно утраченные вещи.
Собрав всю свою вредность в кулак, я решительно пошлепала рваными подошвами в ТЦ, который, впрочем оказался частично обычным крытым рынком. Только на втором этаже этого с виду престижного комплекса было несколько брендовых магазинов.
Вредности и целеустремленности мне хватило ровно на два из них. Что в «Страдивариусе», что в «Селе» ценники убили меня наповал. Море красивых летних платьев как специально завезли для моего отпуска… босоножки, купальники, шляпки… но все это за такие невменяемые деньги, что с трудом вернувшееся настроение, снова покатилось обратно в бездну. Чтобы хоть частично заменить украденное, тут нужно целое состояние потратить…
Откровенно презрительные взгляды шушукающихся продавщиц за кассой окончательно загнали мою самооценку под плинтус.
— Там внизу должно быть дешевле, — уныло пробормотала я Виктору, разворачиваясь на пока еще живых пятках многострадальной обуви.
— Киса, не нервируй меня, — тихо прорычал Витя, хватая все подряд вешалки со стендов.
Набрав целую охапку, Витя потащил меня в примерочную, на ходу умудряясь накидать еще и в мои руки барахла.
— В примерочную можно не больше пяти вещей… — попыталась остановить нас миловидная девушка в красивой униформе бренда «Sela».
— Скройся с глаз, пока не позову! — грозно рыкнул Слон на продавщицу, напугав ее до полусмерти своим волчьим оскалом.
Злить и без того взбешенного нуждой слоняться по бабским магазинам Витю и правда не стоило. Упитанный и лысый начальник магазина, вызванный оскорбленной девушкой, усек это сразу. У таких, как он, ушлых торгашей и челночников глаз наметан. И не только на денежных покупателей, но и на тех, ошибка в обслуживании которых тебе может стоить жизни.
— Дарья, принеси со склада платья с сегодняшнего завоза по размеру этой красавицы, — распорядился пухлый и не покинул торговый зал до тех пор, пока мы не ушли из магазина, увешанные пакетами.
Вся утренняя обида на Витю не выдержала атаки его щедростью и, как мне показалось, заботой. Конечно, как и любая женщина с ворохом новых тряпок, я больше не способна была злиться на Слона. И даже уставшая меня вразумлять гордость, устало закатив глаза, махнула рукой, предпочитая уснуть до конца этого вынужденного «отпуска».
— А тебе мы ничего не купили! — опомнилась я уже в машине. — Даже сменных трусов!
— Не волнуйся, Киса, этой ночью и тебе трусы не понадобятся, — хищно сверкая глазами, ответил Витя, выруливая с парковки.
Вроде самое время было успокоиться и молча пообедать своим давно остывшим завтраком, но так и не выплеснувшиеся из меня претензии внезапно нашли брешь и прорвались стервозным выпадом:
— Ты же не думаешь, Витюша, что я за эти тряпки с тобой лягу? Ты за кого меня принимаешь, скотина африканская? Моя скучная жизнь секретарши никак не могла докатиться до беготни по лесу от деревенщин с вилами! Так что как ни крути, а не будь тебя рядом, меня бы не грабили, не пытались убить и мне не пришлось бы уносить задницу в последних трусах!
Высказав все бритому затылку «в лицо», я снова надула щеки и, сложив руки на груди, отвернулась к окну.
— Расслабься, Ленка, через пару-тройку дней расцелуемся и ты снова вернешься в свою скучную секретарскую жизнь, — холодно обронил Витюша, словно ржавым ножом по сердцу рубанув этим оставшимся коротким сроком для нас…
Нас… Как меня угораздило за каких-то пару дней? Влюбиться, отдаться, размечтаться…
Глава 18. Виктор
Я как бы уже сворачивая на стоянку догадывался, что секса сегодня вечером мне не видать. Я вообще-то мужик без комплексов, но не с фанерными же стенами вокруг. Впечатление, что я порноактер или клоун, причем тоже порно.
— Чт… что это? — обалдела от картины Киса. — Ты куда меня привез?
— Обычная стоянка, — пожал я плечами и начал протискиваться мимо фур поближе к зданию, чтобы какой-нибудь рукожоп не придавил джип полуприцепом. Ну как — к зданию? Одноразовое такое «Кафе-гостиница», стены из говна и палок, говна обычно добавляли от души, на палках экономили. И вообще, хорошо, что дождя нет, потому что вокруг не асфальт, а глина.
— С дальнобойщиками?! Там было полно других кафе! Пустых!
— Киса, запомни, на трассе самые крутые места — вот такие, где фуры тусят. В других даже жрать опасно, — проворчал я, паркуя машину рядом с покрытой грязью старой «Нивой». — Вылезай, пойдем узнаем, есть ли тут свободные номера, а то придется другую стоянку искать. С дальнобойщиками.
Ленка что-то забормотала, возмущалась, наверное, а я закрыл дверь машины и пошел к кафешке. Пахло шашлыками и кухней-в-кабине, на крыльце стоял мужик в тряпочных шортах и майке-алкоголичке, жрал шаурму и курил. Я кивнул ему, мужик кивнул мне в ответ.
— Ты что, его знаешь? — громко прошептала Ленка, прижимаясь ко мне всем телом.
— Нет. Так принято. И не висни так на мне, никто тебя не тронет, кому ты нахрен тут нужна?
— Витя, они страшные! — округлила Киса глаза. В тесном полутемном предбанничке кафешки мы были вдвоем, я развернулся и раздраженно ответил:
— Лена, это обычные, нормальные рабочие люди! Неужели не видела никогда? И не делай такое лицо, будто я тебя в места лишения свободы завез! Тоже мне фифа, — и я толкнул правую дверь.
М-да, похоже, среднестатистический дальнобой произвел на Ленку впечатление. Средних лет, загорелые сверху, одна рука
