темнее другой, многие бритые, зато с бородами. Бедняжка аж застыла и сбледнула с лица. На раздаче висла нетрезвая плечевая, не интересная никому. На меня она даже не посмотрела — дорожные шалавы бабы умные, точно просекают, кто их клиент, попросту даже головы не повернут.
— Так, ладно, — кивнул я, понимая, что Кисе действительно некомфортно. Ну, устрашающе для тех, кто впервые сюда попал, и поэтому я толкнул дверь налево — ту, на которой было маркером написано «Гостиница». Ленка шмыгнула за мной, нас обоих оглушил чей-то храп. Дальнобои в мотелях не спят, видимо, это тот чувак на «Ниве», судя по виду тачки — охотник или рыболов. — Добрый вечер, девушка, номера есть? Клопы есть?
— Номеров нет, клопы есть, добрый вечер, ой, то есть наоборот, — смутилась «девушка». Когда-то она точно ей была, где-то в конце семидесятых. — Номер два, люкс двухкомнатный, горячая вода была… кажется, полторы тысячи рублей.
— А еще номера есть? — спросил я. «Девушка» перекосилась — ну как же, не оценила клиента с полпинка.
— Первый, но он занят, — она почесала нос. — Второй берете?
Куда мне было деваться? Я вынул полторашку, приказал принести в номер меню и сразу шашлыка и потащил Ленку наверх. Лестница под нами предвкущающе хрустела. Я шел и думал — жаль, что Таша не мужик, потому что мне от души хотелось ее отпиздить. Ну в конце-то концов, еб твою мать! Какой, к хуям, сон в таком звуковом сопровождении?
В номере даже свет горел. Что есть горячая вода, тоже было понятно: кран протекал, и жара была как в сауне. Две кровати, судя по всему, спизженные из давно заброшенного пионерлагеря, который мы проезжали, телевизор, помнивший еще выступления всех генеральных секретарей, с прилепленным на экран объявлением «Не работает!», два косых стула и упаковка гондонов. С потолка свисала бесполезная лента от мух, плафон, тщательно усиженный поколениями мух, был прикручен изолентой, к гондонам степлером была прикреплена визитка какого-то диспетчера.
— Знаешь, Лена, почему дальнобои всегда мальчишкам на дороге деньги дают? — спросил я, показывая ей гондон. — Потому что вдруг где-нибудь и их пацан бегает…
— Витя, а здесь еще кто-то спит? — испуганно пискнула Ленка, пропустив занятный гондон с дырками как нечто не стоящее внимания.
— С чего ты взяла? — удивился я, но на всякий случай вторую комнату проверил. Там вообще ничего не было, кроме голых стен.
— А храпит кто?
— Откуда я знаю? Ложись и спи. А хотя нет, сейчас пожрать принесут. Поедим и баиньки. Я устал как курва на субботнике, а мне завтра опять за руль.
Ленка захлопала глазами.
— Как кто где?
— Поговорка такая, — вздохнул я, растягиваясь на кровати. Спать мне и в самом деле хотелось зверски, и хорошо, что Ленка не представляет, как я вообще ехал после бессонных ночей. Спички в глаза, пиздец просто. Так что я вырубился моментально и пронулся только тогда, когда солнце, мать его, начало палить мне прямо в харю.
— С-с-ука, — сказал я и перевернулся на другой бок. Подумал, что надо будет побриться, зарос как кактус. Потом неохотно открыл глаза.
Ленка дрыхла на кровати. Трусишка-то она трусишка, но официанту дверь вечером открыла и шашлычок заточила на ура, мне, правда, тоже оставила. Я ее пока будить не стал, спустился вниз, заказал нормальный завтрак в номер, вручил мужику, сменившему «девушку», еще полтора куска, забрал из машины мыльно-рыльное, вернулся в номер и стал приводить себя в порядок.
До места назначения нам оставалось часов десять пути.
Проблемы у меня начались где-то после трех часов дня, то есть после обеда. Поток машин на трассе поредел, Ленка разгулялась, ей стало скучно, и она заявила:
— Витя, научи меня водить?
— Потом как-нибудь, — мотнул головой я, потому что не хотел терять время. Раньше сядешь, раньше выйдешь, и вообще, это не у Ленки над душой стоял Дед возле бетономешалки. Я сомневался, конечно, что он меня реально закатает в бетон, не то чтобы Дед не мог, мог, конечно, но он людьми не разбрасывался. Вот пинком в «быки» выгнать — это запросто. На самую нижнюю ступень.
— Тогда дай немного проехать, — без малейшего смущения попросила — ага, нет, потребовала Киса. — Я умею. Меня дядя Жора, папин брат, учил.
— «Права» есть? — уточнил я. Не мытьем, так катанием, а Киса толковая, быстро учится.
— Нет… — подумав, честно ответила Ленка.
— Тогда и руль не получишь, — отрезал я. Хуй тебе, Киса, я еще после уроков стрельбы не зажил. А после уроков вождения вообще кости не соберу.
— Сиди вон пончики ешь, зря покупали, что ли? Самые вкусные тут, в Москве таких нет. Эти на всю страну славятся.
Ленка должна же была наконец задать мне вопрос?
— Витюша, а откуда ты это все так хорошо знаешь? Про дальнобойщиков, про гостиницы?.. Про еду?
— Много ездил, — не соврал я, но Ленка, кажется, не поверила. Зато действительно выволокла пакет с пончиками и начала их точить. Я смотрел за дорогой — не хватало еще корову какую-нибудь сбить или козла. Не в смысле тупых двуногих, а живность. — Окно закрой, муха залетит.
— Очень смешно, — фыркнула Ленка с набитым ртом.
— Я и не шучу. Или оса.
Что я на нее вызверился? Она так-то не виновата. Я виноват и те гондоны, которые влезли поперек нас. Но я понимал: чем дальше сейчас держу Ленку от себя, тем самому потом проще будет. Баб полно, а вот таких искренних — хуй найдешь, и не пытайся. Но где Ленка и где я? Что у нас общего?
Оса Ленку напугала, окно она закрыла, я включил кондей. Часа три, может, четыре, и будем на месте. Поселок этот я нашел: в Краснодарском крае, правда, не под Сочами, а рядом с Геленджиком, но ближе еще и лучше. Скорее разделаемся. А потом — в Турцию, нахер, на две недели, и никаких баб, разве что найду себе пожилых немок попиздеть по-английски, пока язык совсем не забыл…
Я рассчитывал, что дальше Череп с Ташей не поехали. Засели, скорее всего, где-нибудь в частном секторе, бухают и трахаются… Кстати, о сексе.
Я увидел подходящие лесопосадки и сразу свернул туда. Джип запрыгал по колдоебинам, Ленка заелозила на сидении. Ладно, Киса, сейчас устрою тебе такое… главное, чтобы никто
