К собственному изумлению, Маскелль рассмеялась. Они уже добрались до конца лестницы и второй галереи. Ветерок кружил вокруг колонн пыль, откуда-то долетали звуки систра. По галерее шла молодая жрица, и после ритуального обмена поклонами Маскелль спросила ее, где находится Посланник Небес.
Девушка показала на первую солнечную башню — ту, что находилась в правом дальнем углу квадрата.
— Он на Небесном Мосту, сестра.
Маскелль поблагодарила ее, и жрица пошла дальше; предписанная сдержанность не позволила ей бросить любопытный взгляд на Риана, но видно было, что далось ей это нелегко.
Они двинулись по галерее направо, дошли до конца, и Маскелль, сделав глубокий вдох, вошла в первую солнечную башню.
По внутренней поверхности купола спиралью шли резные изображения горных духов. Узкие лесенки и мостики вели к балконам; к радости Маскелль, внутри было темно — свет проникал лишь через расположенные на разных уровнях двери — и пусто.
Совершенно пусто. Ни прошлого, ни будущего, ни Бесконечности — башня напоминала пустую раковину. Маскелль помедлила: впервые за много лет ей стало по-настоящему страшно. Если такой могущественный храм, как Марай, для нее мертв…
Вверху на одном из узких мостиков мелькнула тень. Она напоминала старика жреца, обычного служителя храма, но сандалии его ступали по камню, не издавая ни звука. Маскелль с облегчением перевела дух. Она сразу почувствовала дуновение жизни, нечто, связывающее Марай с Бесконечностью.
Маскелль сделана шаг внутрь башни. От противоположной стены залитая солнцем колоннада тянулась дальше. На глазах у Маскелль в проеме двери мелькнула еще одна тень — женщины в вычурном придворном наряде, вышедшем из моды много лет назад.
Маскелль оглянулась на Риана. Тот стоял у входа в башню, с любопытством оглядываясь. Ни одной из теней он не видел: для этого нужно было бы пройти долгий путь к пониманию Бесконечности. Маскелль по мозаичному полу двинулась к одной из внутренних винтовых лестниц, говоря на ходу:
— Все части храма названы так же, как соответствующие места на Горе. Небесный Мост — проход с восточной стороны.
Риан стал подниматься следом за ней.
— Ты говоришь о настоящей горе или о кошанской?
— О настоящей, — улыбнулась Маскелль. — Она находится далеко на западе. Гора — символ силы для духов земли и камня.
Лестница привела к балкону на наружной стороне башни, откуда были видны оба двора, колоннады и окружающий храм ров. Маскелль остановилась у перил. Теплый ветерок трепал ее косички. Открывавшийся отсюда вид захватывал дух: шпили Аламейн Китара, немыслимо легкие, словно парящие в воздухе, похожие скорее на сон или видение, чем на строения из сплошного камня, Аркад с позеленевшим медным куполом, башни Баран Дира, второй оси города, и темные воды западного барая вдалеке.
Риан подошел и встал рядом. Маскелль подумала, что он смотрит на Баран Дир, поскольку тот всегда первым привлекал внимание тех, кто впервые оказался в Дувалпуре: целый лес массивных башен, более обширный, чем Марай, и все башни увенчаны высеченными из камня лицами, такими огромным, что их было хорошо видно и на расстоянии. Баран Дир представлял собой символическую карту сердца Империи: каждая его башня соответствовала кошанскому храму или лечебнице. Однако Риан сказал:
— Я и не представлял себе, как велик город.
Он смотрел на огромное пространство, занятое строениями, каналами, садами, мостами, обсаженными деревьями широкими улицами, тянувшееся до самого горизонта.
— Ему очень много лет, — ответила Маскелль. Сохранились храмовые записи за семь столетий — с тех пор, когда были построены первые ирригационные каналы, но люди поселились здесь намного раньше. Летописи Обрядов говорят о еще более древних временах. — Маскелль внимательно посмотрела на Риана. Почему ты решил отправиться именно сюда?
— Когда я бежал, — пожал тот плечами, — это был единственный возможный путь, и убраться мне нужно было подальше, чтобы врагам надоело меня Преследовать. А потом уже не было смысла отправляться куда-то еще.
— Теперь я понимаю, почему ты захотел последовать за мной. Ты почти такой же лишенный корней человек, как и я. — Маскелль посмотрела на тени, скользящие по каменным лицам Баран Дира. — Но знаешь ли ты, что, возможно, нам придется сегодня бежать отсюда, преследуемым разгневанной толпой?
— От толпы легко скрыться — она неорганизованная. — Риан прислонился спиной к колонне и задумчиво посмотрел на Маскелль.
— Как я понимаю, в Синтане часто случаются попытки государственного переворота?
— Владетель казнил двоих своих братьев, сестру и кузена за попытку захватить крепость Марканда — как раз в то время, когда я там был, а тот год считался спокойным.
— Я все время забываю, что за дикари живут за пределами Империи.
Риан опять перевел взгляд на город, но углы его рта тронула усмешка.
Маскелль шумно выдохнула воздух и снова взглянула на безмятежные лица на башнях Баран Дира. Ничего не изменилось…
«Именно этого я и боюсь», — снова подумала она. Оттолкнувшись от перил, она пробормотала:
— Давай покончим с нашим Делом.
Вернувшись в башню, она решительно направилась по лестницам к самой вершине купола. Круглое помещение, находившееся там, имело окна, выходящие на все стороны. В одном из них, как в раме, был виден Илсат Сидар единственный храм Карающего в пределах города. Засмотревшись на него, Маскелль не сразу заметила маленького старичка, который сидел, скрестив ноги, в дальнем конце комнаты — как раз под окном, выходящим на западный барай.
Это был очень древний старик, когда-то высокий и статный, но теперь высохший от возраста; синяя кошанская мантия висела на нем мешком. Татуировка на лбу, говорящая о высочайшем ранге, выцвела и утонула в морщинах, но темные глаза смотрели остро и умно.
— Дочь моя… — сказал он.
Для любого человека маска благоволения на лице жреца была бы непроницаемой, но Маскелль слишком хорошо его знала. Она подумала, что ее появление удивило Посланника Небес: может быть, он не ожидал, что она в конце концов доберется до столицы?
— Отец мой…
— Было ли твое путешествие трудным?
Маскелль прошла на середину комнаты и только теперь увидела, что Посланник Небес не один: рядом с ним на плетеных циновках сидели еще один старый жрец и молодая женщина в темно-зеленом придворном наряде с волосами, перевитыми нитями аметистовых и опаловых бусин.
— Оно было достаточно приемлемым — после того, как мы пересекли границу города.
Старик поднял брови и повернулся к своим собеседникам.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
