— Подружки? — переспросила меня Катя, когда я поинтересовалась Дашиным окружением. — Была у нее одна подружка, тоже на «Мисс Европа» рвалась. Только ее на конкурс не отправляли. Здесь срезали. Они с Дашей это обсуждали, я слышала. Где-то ее телефон в книжке был записан. Ее звали Оля. Вы что, сами хотите расследование начать?
— Нет, просто для себя кое-что выяснить.
Я поехала к Оле.
— Вы врач-психолог? — всплеснула руками подружка Даши. — Как хорошо!
— Вам что, нужна помощь? — увидев на ее простоватом личике неподдельное восхищение моей профессией и интерес ко мне, полюбопытствовала я.
— Да. У меня с парнем проблемы! — пожаловалась она. И тут же стала рассказывать, откуда она узнала о профессии психолога. — Знаете, перед конкурсом с нами работали все: и психологи, и косметологи, визажисты, даже балетмейстеры приходили.
— А психологи зачем?
— Ну, много там всякого нам объясняли, но главное, чтобы мы со своими проблемами на публику не выходили. Улыбались и все из головы выбрасывали, что лишнее. Счастьем светились. Вот так, к примеру. — Оля прошлась по комнате, словно по подиуму, чуть странновато переставляя ноги, строго придерживаясь одной линии — руки в боки, поворот, полуоткрыт пухлый рот, — стараясь излучать огромное счастье.
Голова у претендентки на королеву красоты была светлая и прозрачная, поэтому светиться ей удавалось. Не могу утверждать, что счастьем, потому что даже несложную роль нужно играть с умом.
На Оле была черная, прозрачная, до бедер, сорочка с бретельками, из-под которой выглядывали бордовые стринги — узкая полосочка, впивающаяся между ягодицами. Сексуально! Но тонюсенькая девочка, состоящая из одних косточек, напоминающая цыпленка табака, вряд ли вызывала эротические желания даже в созданном ее фантазией съемном будуаре: зашторенные красными тяжелыми шторами окна, пушистый ковер, а на нем бокал на высокой ножке с остатками желтого ликера.
— Но мне это не помогло, — продолжив, с обидой в голосе пожаловалась она, — а вот Дашке повезло, она такого мужа словила! Ой, чего это я несу? Если вы бывшая Сережина жена, вам, наверное, и так неприятно. — И чтобы сгладить неловкость, решила сделать мне комплимент: — А вы тоже красивая! Не хуже Дашки. Хотите выпить? У меня есть виски и тоник.
Желавшая блеснуть гостеприимством девочка понятия не имела, что виски пьют только с содовой, а тоником разбавляют джин.
— Нет, спасибо.
— А я люблю по утрам ликер с кофе. — Она вытащила бутылку ликера и долила в стоящий на ковре бокал.
Секретов никаких она не таила. Откровенно завидовала подруге, а потому готова была рассказать все.
— Скрипач? У Дашки? Да вы что! Ей и самой медведь на ухо наступил. Она музыку плохо слушала. Никак в ритм, когда общий выход, попасть не могла. Так что вряд ли среди скрипачей у нее мог быть знакомый. Вот на электрогитаре у нее какой-то парень раньше в ресторане подрабатывал. Его Гариком звали. То ли имя, то ли сценический псевдоним. В каком ресторане? Ну не совсем ресторан, а так, забегаловка. Там хозяйка по выходным музыкантов поднанимала. Для выручки. Мы с Дашкой к нему ходили.
Название забегаловки Оля, конечно, припомнить не смогла. Объяснила на пальцах, где она находилась. На прощание попросилась как-нибудь прийти ко мне на прием.
— Неразрешимая проблема с парнем. Может, поможете?
Я долго не могла найти забегаловку, в которую она меня направила на поиски музыканта. Ресторанчики, как и магазины, открывались и закрывались, не успев обосноваться. Но этот, к счастью, сохранился.
— Гарри? — величаво стряхивая пепел с сигареты, переспросила меня пышнотелая хозяйка с раскрашенным лицом и с удивлением оглядела со всех сторон. — Он вам зачем?
— Адрес ваш как-то мне дал, хочу его на свадьбу дочери поднанять.
— А-а… — как-то разочарованно протянула она. Мне показалось, что приняла меня за поклонницу. — Раньше за ним девчонки толпами бегали. Он в приличном ансамбле на сценах выступал. Одна красавица с конкурса красоты в него была влюблена. — Дама приоткрыла зеленые, как у кошки, глаза с густо намазанными ресницами. — А сейчас он исчез.
— Как это?
— А вот так. На работу не выходит. Даже за деньгами… Я ему должна. Звоним домой — трубку не снимает.
— Может, что-то случилось? Может, помощь нужна? Послали бы кого, — посоветовала я.
— Если я за каждым сотрудником буду людей посылать, кто работать будет? И так еле концы с концами свожу. Тем более что он за городом живет. Вам надо, вы и дуйте.
— Давайте адрес, съезжу.
Хозяйка опять подозрительно посмотрела на меня.
— Мы с ним твердо договорились. Я рассчитывала.
— Когда свадьба-то?
— Через неделю.
— А то я вам другого присоветую. У Гарика все равно инструмента нет. Электронная гитара моя. Я ему на халтуру не даю. Испортит — новую покупать. Он, правда, еще на чем-то тренькает.
Я увидела на небольшой сценке электронное пианино.
— На пианино?
— Нет. Кажется, на скрипке. Он закончил несколько курсов консерватории. У него отец на скрипке играл.
— На скрипке — это хорошо, на свадьбе скрипка то, что надо! — обрадовалась я.
— Господи, ну зачем вам это нытье? Тем более что скрипку отца Гарик давно заложил и не выкупил. Только футляр остался.
— Футляр?
— Ну да, он у меня как-то деньги просил, чтобы я ему вперед заплатила. Чтобы скрипку выкупить, говорит, специально футляр оставил, он какой-то старинной работы… Ну ладно, мне пора. Не найдете, приходите, я вам другого музыканта дам. Ах да! Адрес обещала. Сева, — крикнула она бармену, — подай адрес Гарика, он у меня в книге той большой, что на шкафу лежит, записан.
Дальше продвигаться самостоятельно я не решилась. Гарик, так я поняла, парень молодой, если приеду к нему и стану расспрашивать, ничего не узнаю. На этом я сказала себе: «Стоп». Какое мне до всего дело! Но моя голова продолжала работать отдельно от меня.
Постоянно звонил из Америки Женя. Он пока ничего не мог понять. Ему казалось, что в наших отношениях все решено. Мне и самой так казалось… до этой трагедии. А теперь? Что делать с моей осиротевшей семьей? Надо ему все рассказать.
Я беседовала с ним долго по телефону, почти два часа. Операторы не выдерживали и отключали нас два раза. Но он перезванивал. После того как я описала ему ситуацию во всех подробностях, он спросил:
— У тебя есть молодая подруга?
— Я и сама не старая. — В моем голосе он почувствовал обиду.
— Я имел в виду — юная, — уточнил он, — не придирайся к словам, я не очень-то знаю русский язык. — Она может расколоть, как ты умеешь выражаться, этого парня со скрипкой.
