нужно укрыться от этой погоды; похоже, надвигается шторм.
Они отвернулись от двери и, с Хайндом и Бэнксом во главе, быстро спустились по склону. Бэнкс повернул за угол к входу в хижину и остановился так резко, что Паркер наткнулся на его спину и чуть не повалил их обоих на землю.
Дверь хижины была широко открыта, но внутри не было места для отряда; все место занимали мертвые, как немцы, полдюжины из них... так и три новых рекрута в их рядах: Уилкс, Патель и Хьюз. У Уилкса не было видно кровавых ран, которые он получил, когда его швырнули на стену хижины. Как и двое других, он теперь был одет в безупречно чистую форму, такую же чистую, как и у немецкого офицера. Единственное отличие теперь заключалось в том, что у каждого из них на левом предплечье была знакомая повязка со свастикой. Трое мертвых стояли прямо за высоким немецким оберстом, и все четверо одновременно подняли руки и указали пальцами. Бэнксу не нужно было проверять направление; он точно знал, куда они хотят, чтобы он пошел.
- Мы можем их взять здесь и сейчас, капитан, - сказал Хайнд, стоя за его плечом. - Только дайте команду.
- Нет. Мы не можем, - сказал Бэнкс. - Этот ублюдок уже доказал нам это. Как там говорят - безумие - это продолжать делать одно и то же и ожидать разных результатов? Я с этим покончил. И я не собираюсь стрелять в своих людей, мертвых или живых. Пора применять новый подход. И пока мы об этом думаем, нам лучше согреться. Назад в ангар, ребята. И в жилые помещения.
Bиггинс был тем, кто высказался, но Бэнкс знал, что большинство из них думали то же самое.
- К черту эту игру в солдатиков, капитан. Я сыт по горло играть в хокки-коки с этими мелкими дерьмовыми мешками.
Бэнкс указал на хижину.
- Я уже потерял троих из вас. Буду чертовски разочарован, если потеряю еще кого-нибудь. А теперь возвращайтесь к люку. И на случай, если вы забыли, где ваше место, это гребаный приказ, рядовой.
Когда Хайнд приказал им выйти, все вышли. Бэнкс отвернулся последним. Он в последний раз посмотрел на троих мужчин - своих людей, чьи глаза, белые как молоко, слишком ясно отражали его провал. Вид свастики на их рукавах вызывал у него отвращение, как, он знал, вызывал отвращение и у них; теперь это было просто еще одним издевательством, еще одним слишком явным признаком того, как он их подвел. Их взгляды пронзали его затылок, когда он уходил, чтобы присоединиться к остаткам своего отряда.
* * *
По крайней мере, в одном он был прав: внутри базы было значительно теплее, что стало заметно, как только они вошли в тяжелую металлическую дверь и закрыли ее за собой. Bиггинс пошел, чтобы запереть ее изнутри, но Бэнкс остановил его.
- Оставь, парень. Эти замерзшие ублюдки, похоже, не уважают замки, а наша смена может понадобиться быстро, так что давай не будем усложнять им задачу, а?
Bиггинс, похоже, хотел что-то сказать, но упрек Бэнкса несколькими минутами ранее, по-видимому, заставил его на этот раз проявить большую осторожность, что вполне устраивало Бэнкса. У него не было времени заниматься неподчинением; он был слишком занят своими собственными сомнениями.
Все они спустились на первый этаж. Бэнкс расстегнул верхнюю куртку и поморщился, когда его руки защемило от возвращающегося тепла. Он повернулся к Хайнду.
- Мы зайдем только настолько, насколько это необходимо, чтобы согреться и отдохнуть. Я не хочу, чтобы кто-либо приближался к этой чертовой тарелке. Мы направимся в жилые помещения, выберем уютную теплую комнату и останемся там, пока не прибудет подмога. У нас есть провизия, книги, тепло и свет. Все, что нужно молодому парню.
- Кроме жены сержанта, - ответил Bиггинс, но на этот раз юмор прозвучал неудачно.
Отряд только что видел своих мертвых друзей, стоящих рядом с немецким офицером, и это потрясло всех. Бэнкс отбросил эту картину, как только она пришла ему в голову. Он понял, что запер в себе огромное количество вещей, которые, как он знал, вернутся, чтобы укусить его за задницу в долгие темные ночи, когда они вернутся домой.
Да, ну, это может встать в очередь со всем остальным дерьмом.
* * *
Он повел отряд вниз, в недра базы.
- Внутрь, наружу, встряхни все, - пробормотал Bиггинс, но никто не захотел подпевать ему.
В главной жилой камере у подножия лестницы было еще теплее. Светился верхний свет, не белый, как можно было бы ожидать, а того же теплого золотистого цвета, что и в ангаре вокруг тарелки. Бэнкс взглянул на двойную дверь, ведущую в ангар, и почувствовал тягу, желание присоединиться к танцу.
- Dhumna Ort! - пробормотал он.
Он вспомнил, как вставленные в уши беруши приглушили звук, и дал знак остальным последовать его примеру и глубоко всунуть беруши в уши.
- С этими штуками мы будем кричать друг на друга, так что разговоры сведите к минимуму, - сказал он. - Только жесты руками и разговаривайте только если вы действительно нуждаетесь. Понятно?
Хайнд вставил затычки и показал Бэнксу большой палец вверх. Остальные трое последовали его примеру. Бэнкс с облегчением заметил, что желание пробежать через двойную дверь и направиться к ангару теперь исчезло. Он дал команду команде двигаться.
Они быстро осмотрели комнаты, с облегчением обнаружив, что в них не было холодных трупов, и выбрали одну с четырьмя койками, столом и стульями. Бэнкс завел их внутрь, закрыл за ними дверь и дал команду команде занять по койке.
Он сел за стол, внезапно почувствовав себя изможденным. Тяжесть событий предыдущего дня и ночи, проведенной в хижине, давила на него, как тяжелый камень. Он опустил голову на руки и заснул, не успев даже подумать о том, чтобы поставить охрану.
* * *
Ему снились звездные просторы и кружащиеся тени, туманные газовые облака размером с галактики, детские комнаты и кладбища самих звезд, а также танцы, потерянные и радостные в ритме черноты.
На этот раз он очнулся, стоя у двери комнаты, с рукой на дверной ручке - именно ощущение холодного металла в ладони вывело его из сна настолько, что он осознал, что происходит. Где-то далеко хор пел на ветру, но теперь, когда он проснулся, он обнаружил, что может бороться с этим.
- Dhumna Ort! - прошептал он, и всякая принудительная сила
