В это же время правый фланг Евпатия Коловрата уже побежал. Центр — те бойцы, которые ещё оставались рядом со мной и пушками, — также устремились в сторону крепости.
Большинство монголов не преследовали бегущих русичей. Кто стоял, как вкопанный; иные нашли в себе силы наблюдать за тем, как горят и умирают их сородичи, попавшие под обстрел картечью и огненных зарядов.
Я уже был на полпути к крепости, как всмотрелся в происходящее на левом фланге. Наверное, нельзя в такой ситуации говорить о том, что мой воспитанник развлекался. Но почему-то именно это слово пришло мне на ум.
Дюж, облачённый в лучшие доспехи, но без щита, с огромным мечом, отрабатывал своим оружием так, как никто в этом мире не сможет. Врагов — кого рубил, кого и просто сшибал мощными ударами, прорубая себе путь, словно бы атомный ледоход раскалывает мощные льдины в Северо-Ледовитом океане.
Монголы начинали пятиться от него. Другие русичи также преуспевали в схватке с ними, вовсю пользуясь Дюжем, как тараном. Всегда ордынцы брали своей организованностью. Сейчас, пусть их численность была примерно сравнима с тем, сколько было воинов в большой сотне Андрея Колывановича, но организованность была скорее на стороне русичей. А что касается личного воинского мастерства, то тут превосходство было на нашей стороне абсолютным.
И скоро монголы отошли и оттуда. Они вовсе отошли по фронту ближе к уже догоревшим своим юртам, смотрели в нашу сторону. Среди них началась какая-то суета. Причины? Я мог догадаться… У Лихуна получилось. Явно, что командиры засуетились, решили не продолжать атаку, потому что случилось что-то очень важное — вероятно такое, что влияет и на ход этой войны, и в целом на историю человечества.
— Только бы герой вернулся… — с этими словами я заходил в ворота крепости, тут же осмотрел всё вокруг.
— Конным отрядом построиться! — приказывал я. — Отведите обывателей. Не место им тут. Мужами займитесь, кто воин, тому оружие дайте и определите сотню для службы.
Прямо у ворот столпились люди — в основном те, кто был пленником, кто не знал, куда идти. И не нашлось никакого командира, чтобы отправить их дальше, вглубь нашего укрепления.
Мы должны быть готовы к тому, что монголы прямо сейчас ринутся в атаку, будут мстить, попробуют бешеным штурмом, лишая бойцов, но всё же взять нашу крепость.
Не могу судить о том, сколько мы уничтожили монголов — наверняка немало. Моё воображение почему-то рисовало цифру не менее чем семь тысяч. Но была вероятность, что я выдаю желаемое за действительное.
Однако, если ещё к потерям в личном составе наших врагов приплюсовать тот материальный ущерб, который мы им нанесли, окажется такой результативной, о которой обязательно нужно написать в летописях — во всех подробностях. А отправления угарным газом? Такие у ордынцев точно должны быть. Дымило и чадило там знатно.
Ну, чтобы только выжил герой, который отправился, казалось бы, на верную смерть, но, по всей видимости, выполнил своё предназначение.
Я взобрался на надвратную башню, откуда далеко не всё, но уж точно обзор был намного лучше, чем если бы я стоял у ворот. Обратил внимание на горящие камнемёты, которые при отходе подпалили, чтобы они не достались врагу, так как их передвигать было ещё сложнее, чем пушки.
Я сожалел об этих машинах. Монголы нас не преследовали, давали возможность затащить механизмы вовнутрь: эти катапульты могли бы ещё сыграть свою роль в обороне крепости.
Но всего не предусмотришь, да и лучше так: лишиться неживых механизмов, чем множества людей, которые эти механизмы будут тащить, но на них обрушится монгольский отряд.
Прошёл ещё примерно час. Особой активности от противника мы не видели. Русские воины были уже на стенах, множество раненых мы принесли с собой, и девчата, и наши женщины, обученные Веданой, борются за их жизни.
Я метался — стоял на месте, но мысленно метался. Думал, что сейчас важнее: моё присутствие там, где пытаются раненых русских бойцов вырвать из лап смерти. Но всё же остался на месте. И ждал… а потом ещё ждал…
И вот она — пущенная стрела, горящая, сигнализирующая о том, что дело сделано, и хоть какая-то часть отряда Лихуна укрылась в болотах и теперь будет там немалое время оставаться.
— Ты поцелован Богом, — смотря на меня заплаканными и усталыми глазами, сказал Мстивой.
— Это точно, — сказал Евпатий Коловрат. — Перун с тобой.
От автора:
Он погиб, спасая детей от пожара, а очнулся в 1916 году. В эпохе на краю революции и гражданской войны. До революции — несколько месяцев, а до справедливости — один шаг…
https://author.today/reader/547266/5166328
Глава 14
Остров.
29 июня 1238 года.
Как там в будущем говорили? Сложнее всего ждать и догонять? Насчёт того, что я хотел бы догнать, так это время: догнать, настучать времени по голове, и чтобы оно несколько замедлилось. И тогда получилось бы быть и здесь, и там, и помочь бойцам в Половецкой крепости, и не упустить момент, если всё-таки монголы пойдут в атаку на Остров.
А еще… Чтобы одна моя ипостась была сейчас в Муроме. С Танюшей, с моей Танаис. Скучаю. Вот сейчас, когда не происходит каких-то существенных событий, есть время для рефлексии. Когда только несколько часов назад хоронили семьдесят три бойца, умерших в лекарне и тех, кого удалось вынести с поля боя ночью…
Как-то по-особенному начинаешь ценить жизнь. Нет, не себя жалею, а боюсь пожалеть, что не успею что-то сделать, что не увижу свое дите. Как там? Наверное, уже у Танаис животик виден? Или еще рано? Что не сделаю всего… Но нет, уже ведь сделал. История пошла другим путем.
Если ли силы у монголов, чтобы дальше развивать наступление на Русь? Может быть, но не такие, как были в иной реальности. Мы сильно проредили их, мы немало убили видных военачальников ордынцев, даже Чингизидовичей. А это очень серьезный удар.
Такие мысли и ощущения у меня возникали, когда мы целый день прождали атаки, но при этом ничего не происходило. Из того, что получилось узнать, что принесли разведчики, у монголов случилось что-то такое неприятное, что сейчас сильно влияет на их положение.
Что именно — я не знал; а это либо означает, что от простых монголов скрывают факт смерти Батыя и Лихуну удалось его убить; либо тот жив, но начались какие-то передряги и внутренние разборки. Ну не могут же бесследно пройти поражения ордынцев. Атака атака лесной и одновременно речной крепости русичей, то есть нашего Острова, оказалась слишком убыточной для монголов.
Лес продолжал ещё кое-где гореть. Хотя, слава Богу — или тем ленточкам, которые повязали на высоком дереве, взывая к Перуну и вызывая дождь, — было влажно: огонь уже не распространялся, даже где-то и затухал.
При этом, наверное, не было ни одного человека, у которого не кружилась бы голова. Нам, находящимся в крепости, ещё несколько повезло, так как с реки как раз шёл свежий воздух, в меньшей степени смешанный с угарным дымом.
А вот монголам я бы не позавидовал. Да и пусть бы они все задохнулись в дыму и в своей злобе.
— Воевода, вестовой из Половецкой крепости прибыл, — выдернул меня из раздумий голос Мстивоя.
Он сегодня от меня ни на шаг не уходил. Похоже, если бы я хотел собрать свою секту фанатиков, то один такой уже точно есть. Но, при этом же сотник действительно помогает.
Сосредоточившись, чтобы мне не покачнуться и, не дай бог, не упасть без чувств — от усталости, от недосыпа, от перенапряжения, — я не сразу ответил.
Ну конечно же, мы ждали новостей из Половецкой крепости. И что радовало — новости эти поступали два раза в день. И мы дважды в день отправляли своих гонцов в половецкую крепость. Пусть даже ничего существенного, как сегодня днем, и не происходило. Но обмен информации шел постоянный.
Наиболее быстрые вестовые преодолевали расстояние за полтора дня. Так что, к немалому сожалению, те новости, которые можно было бы передавать только на словах или в письменном виде, доставлялись с немалой задержкой: за полтора дня, конечно же, могло случиться многое.
