с кинжалом у моего горла.
— Мне приказали, — сказал эльф. Его голос оставался ровным, как поверхность того чёрного камня, из которого сделаны големы. — Убить тебя. После завершения миссии. Незаметно. Чтобы никто не связал убийство с ними. Коллекционер очень злопамятный.
Я молча изучал его лицо. Ни тени сожаления или злорадства.
— Твоя цель, — продолжил он, — и цели недорыси… благородны. Спасти кривых. Заставить Систему принять изъян, — он чуть склонил голову, словно отдавая дань идее, прежде чем вынести приговор. — Но это невозможно. Ты хочешь изменить Систему. Но она и есть механизм изменений. Ты — неисправимая ошибка. Слишком сложная. Проще удалить, чем патчить.
— У меня есть навыки, чтобы взломать Систему, — наконец сказал я. Мой голос прозвучал спокойнее, чем я ощущал себя. — И я должен рискнуть. Но почему ты, Эландэр, выполняешь их поручения? У тебя тоже есть изъян. Почему ты не сражаешься за себя?
Разноуровневые глаза эльфа сузились. На миг в них мелькнуло что-то острое, болезненное, но он тут же погасил это.
— Они платят. И щедро. А в этом мире золото — единственная стабильная валюта. Они покупают мои навыки. Я продаю их. Всё просто. Не надо искать тут философии, Архивариус. Только сделка.
Я кивнул, словно понял. Потом медленно, не делая резких движений, поднял руку, демонстрируя зажатое в кулаке Сердце.
— Я хочу отдать Сердце им лично. Чтобы увидеть, как Лиру освободят. И чтобы… понять, что я сделал это не просто так.
Эландэр долго смотрел на меня. Потом, почти неуловимо, плечи его расслабились. Он отступил на шаг, сжимая кинжал в руке.
— Твоё право. Я не буду тебя убивать. Позволю отдать Сердце самому. — Он повернулся и пошёл вперёд, не оглядываясь. — Идём. Пока они не решили, что мы не справились.
«Разбитый Циферблат» встретил нас неправильной тишиной.
На этот раз зал был пуст, лишь бармен мыл кружки. И они сидели за своим столом. Невыносимые взгляды: чёрный, жадный и расчётливый, упали на нас.
Но больше всего они смотрели на Эландэра, стоящего рядом со мной. Это было нарушением их сценария, ведь я всё ещё жив.
— Архивариус, — произнёс Сайленс. Его недовольный голос был тише обычного, и от этого — опаснее. — И наш… проводник. Где Сердце?
Я, не спеша, вытащил руку из кармана багнутого плаща, крепко сжимая артефакт.
— Этого вы хотели, — сказал я. — Отпустите Лиру.
Дека медленно поднял бровь, его отбивали пальцы по столешнице навязчивый ритм. Баргест хрюкнул, отставив кружку.
— Сначала товар. Потом обмен, — проскрипел он.
— Нет, — моё слово прозвучало твёрдо. — Сначала я увижу, что она свободна. Потом вы получаете это.
Используя уже знакомый глюк плаща, я просто отпустил артефакт обратно в карман.
Он провалился сквозь ткань. И упал мне в голенище сапога.
Сайленс слегка наклонил голову, его обсидиановые глаза подозрительно изучали меня. Потом он кивнул Деке. Тот, не отрывая от меня взгляда, отдал отмашку одному из стражей у дальней стены.
Из тени вышла Лира. Она была бледна. На запястьях красовались свежие синяки, но её походка была твёрдой, а глаза горели холодным огнём. Она молча встала за моей спиной. Её присутствие обнадёжило меня.
— Теперь, — сказал Сайленс и протянул руку.
На лице Сайленса впервые появилась эмоция. Лёгкое, леденящее душу раздражение. Баргест фыркнул, а Дека поднялся из-за стола.
— Ты с кем вздумал играть?! — прошипел Дека.
Пожав плечами, я засунул руку обратно в карман и делая вид, что ищу.
— Странно… Оно же было тут… Ничего не понимаю…
— Найти его! — теряя терпение, рявкнул Баргест стражам.
Двое грузных орков шагнули ко мне.
Я поднял руки, позволяя им обыскать плащ. Они шарили в карманах, ощупали подкладку плаща. Ничего. Их туповатые лица выразили полное недоумение.
— Нету, хозяин, — пробурчал один.
Дека заскрипел зубами. Баргест тяжело вздохнул, в его крошечных глазах мелькнула злая досада.
— Этот проклятый плащ… — проворчал он.
Сайленс медленно выдохнул, его раздражение сменилось ледяным, безразличным презрением. Он отвёл взгляд, будто я стал неинтересен.
— Эта вещь. Не твоя, — легко произнёс он, как будто констатировал погрешность в вычислениях.
— И не ваша, — парировал я, опуская руки. — Похоже, сделка сорвалась из-за проблем с гардеробом.
— В таком случае… — едва слышно произнёс Сайленс, — вы нам больше не нужны.
И в этот момент Эландэр двинулся. Два диска ударились о камень.
Один издал знакомый оглушительный визг. Другой — выпустил сноп ослепительных, мерцающих искр, создав плотную, слепящую завесу из света и звука.
— Бегите! Сейчас! — его голос прозвучал резко и отрывисто.
Я схватил Лиру за руку и рванул к ближайшему служебному выходу, который запомнил с прошлого раза. Лом, прятавшийся за стойкой бармена, с оглушительным гудением рванул за нами.
— Команда — бежать! Следовать за Алвином на максимальной скорости. Принято, — механическим голосом ответил Лом.
Позади, сквозь рёв и световую бурю, раздался яростный рык Баргеста и холодная команда Сайленса:
— Вернуть живыми!
Мы ворвались в узкий служебный коридор, затем — в чёрную пасть вентиляционного хода. Эландэр оказался рядом, зажав стилет наготове в руке. Лом не отставал, рассекая воду шасси.
— Выход на поверхность в двухстах метрах, потом налево, в старые водостоки! — бросил он. — Они не станут гнаться за нами далеко. Слишком шумно. Но у них есть другие способы найти.
Мы бежали по темноте, трубы били по ногам. Я чувствовал холод артефакта в сапоге на каждом шагу. Лира бежала рядом, её пальцы крепко сжимали мою руку, будто она боялась меня потерять
— Почему ты помог нам?! — выдохнула она, глядя на спину Эландэра.
— Потому что теперь он предатель. Как и мы, — ответил я, задыхаясь, вместо эльфа. — И у него нет другого выбора, кроме как бежать с нами.
Эльф не обернулся, лишь кивнул, прорываясь сквозь темноту впереди.
Мы вырвались на поверхность в зловонном переулке. Эландэр без слов указал путь, ведущий к тёмному провалу старого коллектора.
— Там путь к окраинам, а оттуда — к подножию самого Верхнего Города, к скальным основаниям Цитадели.
Гул таверны остался позади, когда мы нырнули в зловонный мрак. И, возможно, единственные союзники, которые хоть что-то знали о том, как пробиться сквозь магию лабиринтов Системы, больше ничем не помогут.
Теперь оставался лишь украденный артефакт, предавший всех, ассасин, глючный дроид и путь в самое сердце львиного логова. Без плана и возможностей. Три голловы, за которые скоро назначат цену.
Лира остановилась, чтобы перевести дух, в огромной, заросшей слизью дренажной камере. Эхо шагов разносилось под сводами. Лира прислонилась к стене, закрыв глаза.
— И что теперь? — спросила она, и в её голосе впервые прозвучала усталая растерянность. — Куда мы бежим? К Цитадели? Чтобы просто упереться
