Мимика.
В глазах этого человека плескалась лютая, животная ненависть. Ненависть белогвардейца, лишившегося всего. Или раскулаченного крестьянина, у которого комиссары забрали хлеб.
Хотя, нет. Рожа слишком аристократическая. Скорее всё-таки дворянские корни. Затесался среди обычных людей. Спрятался, воспользовался мясорубкой гражданской войны.
Выглядит лет на сорок. Точно застал и революцию, и все, что было потом.
В любом случае, в его глазах горела ненависть человека, живущего здесь и сейчас. Фанатичная вера, упертость барана, идущего на бойню. Что угодно. Но только не то, что искал я.
Там не было главного — Знания. Не было искры, которая должна отличать человека из будущего от местных. Тем более такого, как Крестовский. Он же — форменный псих с манией величия. Это не спрячешь.
Я тряхнул диверсанта. Его голова глухо ударилась о кирпичную кладку пакгауза.
— Не прикидывайся! — Мозг упорно не хотел принимать правду, которую видели глаза. Которую считывал многолетний опыт прошлой работы, — Прекрасно понимаешь, о чем я! Ты — Крестовский! Ты создал фашистскую приблуду!
— Лейтенант… — Карась, который на все происходящее смотрел охреневшими глазами, попытался вмешаться. Хотел взять меня за плечо, — Ты это… Чет заговариваешься. Контузия, видать…
— Отошел! — рявкнул я на старлея через плечо.
Так рявкнул, что Мишка реально предпочёл сделать шаг назад. Наверное, в его глазах я выгляжу сумасшедшим. Ничего. Потом спишу все на ранение. Скажу, переклинило. Тем более, ничего особо опасного старлей не услышал. Только фамилию и упоминание Колокола. Сейчас главное — разобраться.
Я снова уставился на Лесника. Он тоже смотрел на меня. Как на умалишенного. В его мутном взгляде промелькнуло искреннее, неподдельное недоумение. Такое не сыграешь. Слишком натурально, слишком правдоподобно. Я знаю, как выглядит ложь. Этот сейчас не врал.
— Не понимаю, о чем ты говоришь, — просипел он, скривив разбитые губы в ухмылке. — Какой колокол? Зачем он нам? Вера? Ты про нее? Так она с нами. Мы все изменим. Давили вас, гадов, и давить будем. Россия станет свободной. Без жидов и комиссаров.
Холодное осознание ошибки накрыло меня. Будто ушат ледяной воды прямо на башку плеснули.
— Кто дал тебе коды⁈ — заорал я и несколько раз долбанул диверсанта головой о стену. Внутри разрасталась злость. В первую очередь на себя. Идиот. Решил, будто все очень просто. Хоп, хоп — и вот тебе Крестовский на блюдечке, — Кто научил тебя системе шифрования? Ну⁈
Пленный вдруг рассмеялся. Жутко, с бульканьем, разбрызгивая красные капли.
— А… Ты про него… Тебе нужен Пророк?
— Пророк? — переспросил Карась, настойчиво пытаясь втиснутся между мной и диверсантом, — Какой еще пророк? Это что за коллективное помешательство⁈ Ты тоже, что ли, контуженный?
— Вы думаете, что победили? Поймали меня и радуетесь, — Лесник на старлея вообще не обращал внимания. Смотрел только на меня. Скалился мне в лицо, показывая окровавленные зубы. — Дураки. Я — никто. Я только меч. Я карающая десница. А мозг, настоящий мозг — он наблюдает. Он знает всё. Он вас уничтожит.
— Кто он⁈ — Я рукой сжал горло диверсанта, перекрывая кислород. — Имя! Звание! Внешность!
Лесник начал синеть, но продолжал ухмыляться.
— Святой человек, — прохрипел предатель. — Предсказал многое. Ему известен каждый шаг Сталина. Он пришел, чтобы изменить судьбу России. Нашел меня сам. Знал про меня всё. Даже то, что я сам забыл.
— Лейтенант, хорош! — Карась все-таки не выдержал. Схватил меня за руку и начал оттаскивать от диверсанта, — Ты его сейчас задушишь. Хватит!
Я отпустил Лесника, сделал шаг назад. Еще один.
Руки дрожали. Не от напряжения. От злости. От понимания, насколько грамотно все провернул шизик Крестовский. Долбаный гений махинаций.
В теле диверсанта не он. Точно. Это просто «кукла». Исполнитель, которого накачали информацией, дали цель, ощущение избранности и отправили на убой. Крестовский сидит в стороне и дергает за ниточки. Он специально выбрал именно такого человека. Управляемого. Который сразу поверит в «Пророка».
В моей голове, словно вспышки молнии, проносились лихорадочные мысли.
Как он нашел Лесника? Как завербовал?
Всё просто. Крестовский в будущем готовился к своему «путешествию». Он не просто читал учебники или умные книжки. Он сидел в архивах. Изучал даты, события, обстоятельства. А главное — личные дела предателей, коллаборационистов, репрессированных офицеров. В 2025 это не так сложно.
Нашел в базе данных дело этого Лесника. Изучил его биографию, его болевые точки. Диверсант слишком сильно ненавидит советскую власть. Настолько, что готов поверить в чудо, способное ее уничтожить. По-любому в прошлом, в том, где не было ни меня, ни Крестовского, он работал на немцев.
Попав в 1943 год, первым делом сумасшедший ученый разыскал этого придурка. Предсказал ему пару событий — например, точную дату налета авиации или провал наступления под Харьковом.
Потом поведал что-нибудь из жизни. Какие-нибудь особые факты. Для Лесника это выглядело как божественное откровение. Как пророчество. Он же форменный псих. Помешан на своей ненависти. А потом Крестовский отправил его к фашистам.
Логично. Очень. Таким образом он подстраховался. Чтоб не подставлять свою голову. Сначала пусть поработают марионетки. Если фрицы поверят и поведутся, то, спустя время, явится к ним сам.
Черт… Насколько велик список людей, которыми Крестовский может пользоваться в своих интересах? И кто эти люди.
Как именно Лесник попал к немцам — вторично. Думаю, принес важные сведения, полученные от своего шизанутого Пророка. Детали мы в штабе выясним. Размотаю урода. По кусочкам резать буду, но он мне все расскажет.
— Карасев, — произнес я. — Мы ошиблись. Это не он.
— В смысле? Как не он? Вот же — башка лысая! — Карась схватил диверсанта за голову, покрутил ее, — И шрам имеется. И ведёт он себя как… как сволочь предательская! Даже не отпирается. Лесник и есть.
— Лесник, — согласился я, — Но он не тот, кто там нужен. Не главный. Он только исполнитель. В той диверсионной школе появился не по своей инициативе. Его направил определенный человек. С определённой целью.
— Лейтенант… — Мишка покачал головой и прищелкнул языком, — Ты мне это брось. Куда, на хрен, направил? Кто?
— Реальный враг. Ты слышал его слова о Пророке?
— Слышал. И его слышал. И тебя. Вы оба какую-то чушь несли. Давай вернемся в штаб, там будем выяснять, кто есть кто. Теперь-то можно выдохнуть. Мы его взяли.
Лесник вдруг запрокинул голову и рассмеялся. Громко, лающе.
Натуральный псих. Чертов шизофреник. Неудивительно, что Крестовский его выбрал. Рыбак рыбака, как говорится, видит из далека. Больше изумляет, что диверсант ухитрился нигде не спалиться. У него же явные проблемы с башкой.
— Выдохнуть⁈ А-ха-ха! Выдохнуть! Опоздали, суки краснопузые! — заорал он, брызгая слюной, — Можете меня пытать, можете убить! Плевать! Часики уже тикают! Скоро
