class="p1">— Товарищ старший лейтенант, помощь нужна?
— Нужна! — рявкнул Мишка, — Нужно, чтоб вы за станцией лучше смотрели! Чтоб всякую падаль сюда не пускали, не давали ей просочиться. У вас под носом враг шляется туда-сюда! Как по проспекту, мать вашу!
Бойцы слегка прибалдели от его напора.
— Бегом к дежурному, — вмешался я, — Скажите, что 89-й идёт к 45-му километру. На техническую стоянку. Диверсия. Он поймет. Все дальнейшие действия согласно инструкции.
Патрульные, услышав пугающее слово «диверсия», резко развернулись и побежали к зданию вокзала.
Мы с Карасем тоже побежали. Но в другую сторону. Неслись вдоль путей, спотыкаясь о шпалы. Тащили долбанного Лесника, который то пытался изобразить потерю сознания, то начинал выть, то требовал развязать ему руки.
Впереди, у длинного деревянного склада, маячил силуэт нашей «полуторки». Мы двигались именно к ней.
— Ильич! — заорал Карась, когда до машины оставалось несколько метров, — Ильич, твою мать, принимай посылку!
Из кабины выскочил Сидорчук с винтовкой наперевес. Мы подбежали. Бросили Лесника в грязь у колес.
— Это он? — сержант хмуро посмотрел на окровавленного «медика».
— Он, — выдохнул я. — Слушай боевую задачу, Ильич. Нам срочно надо догнать один поезд. Этого оставляем тебе. Головой за него отвечаешь. У него важная информация. Очень. Глаз не спускай. И жди Котова.
— Понял, — кивнул Сидорчук. — А если…
— Что «если»? Что «если»⁈ — вызверился Карась, — А то не знаешь! Если дернется, если кто-то попытается его забрать, — стреляй.
— Есть, — Сидорчук ткнул в Лесника стволом «мосинки». — А ну, полезай в кузов, контра.
— Погоди! Какой кузов⁈ — Карась вцепился одной рукой в борт «полуторки», вторую выставил вперед, — Ты с гнидой останешься тут. А машину мы забираем!
— Это как «забираем»? — Теперь завелся сержант. — Куда? Я тебе ее не доверю!
— Сидорчук, ты совсем идиот⁈ — Карась аж на месте подпрыгнул, — Или оглох. Сказано, поезд надо догнать!
— Да на здоровье! Вот всеми и поедем! Я тебя знаю. Ты автомобиль угробишь, а толку не будет… Все просрешь!
Пока старлей и Ильич препирались, я оглянулся по сторонам. Соображал. Скорость поезда где-то километров сорок. Наверное. Вряд ли больше. Скорость «полуторки»… Черт… Ну чисто теоретически около 60–70. Это прям по максимуму. Хотя я думаю, что меньше. К тому же по бездорожью…
И тут мое внимание привлек «Студебеккер». Он стоял неподалёку. В его кузов что-то собирались загружать. Мотор работал на холостых, из выхлопной трубы вырывался сизый дымок.
Мощный трехосный грузовик. Шесть ведущих колес. Высокий. По грязи — самое то.
— Карась! — окрикнул я старлея. Их стычка с Сидорчуком уже грозила перейти в мордобой. Нашли время. — Карась, твою мать! Смотри сюда! Видишь «Студер»?
Мишка резко заткнулся. Посмотрел в ту сторону, куда я указывал. Прищурился.
— Вижу! — его глаза загорелись азартом. Он сразу понял, на что намекаю. — Зверюга! Берем! Все, Сидорчук, отбой. Охраняй эту гниду.
Мы рванули к грузовику. Возле кабины стоял молодой сержант, совсем пацан, с лихо сдвинутой на затылок пилоткой. Он курил. Ждал, когда принесут груз.
— СМЕРШ! — рявкнул я, как только мы оказались рядом с водилой. — Машина реквизирована!
Сержант поперхнулся дымом, выронил самокрутку.
— Товарищ лейтенант… Я не могу… У меня накладная, снаряды… Меня командир расстреляет!
— Командир расстреляет потом. И то не факт. Скорее орден даст. А я тебя прямо сейчас расстреляю. Если будешь кочевряжиться, — доверительно, по-дружески сообщил сержанту Карась.
Он обежал машину и собрался лезть на водительское сиденье.
— Не надо! Тормози! — крикнул я старлею. — Мы машину не знаем. Там переключение передач хитрое, двойной выжим! Засадим в первой канаве! Берем шофёра с собой. Как звать, боец?
— Сержант Певцов! — на автомате ответил парень. Он слегка впал в ступор от скорости происходящих событий.
— Слушай сюда, Певцов. Видишь, вон там, впереди? Поезд уходит, — я ткнул рукой в сторону удаляющихся огней. — В нем немецкие диверсанты. Если мы их не догоним — нам всем крышка. Понял?
Глаза парня округлились.
— Так точно…
— А если «так точно», то какого хрена стоим⁈ — заорал Карась.
Сержант сорвался с места. Прыгнул за руль. Я залез со стороны пассажирской двери. Последним втиснулся Карасев.
— Жми, Певцов! Жми, родной! Будто за тобой сам черт гонится! Остановим поезд — орден получишь! Слово даю! — подгонял он водилу.
— Есть жми! — выдохнул сержант.
Он врубил передачу. «Студебеккер» взревел, как раненый бизон. Водила бросил сцепление. Машина рванула с места.
Глава 11
— Вдоль путей! — командовал я, перекрикивая надсадный рев мотора. — Там грунтовка идет параллельно насыпи. Нам нужно догнать «голову» состава!
— Грязь, товарищ старший лейтенант! — орал в ответ сержант Певцов, вцепившись в огромную баранку так, что костяшки пальцев побелели. — Танковая колея! Мы сядем на мосты!
— Это «Студебеккер» или телега⁈ — рыкнул Карась, ударив кулаком по металлической торпеде. — Жми!
Грузовик вылетел с пристанционной площади, с сухим треском снес какой-то гнилой штакетник и с размаху вхреначился колесами в жидкое месиво, которое на картах обозначалось громким словом «дорога».
Тяжелую машину швыряло из стороны в сторону, как шлюпку в шторм. Подбрасывало на ухабах так, что мы с глухим стуком бились головами о жесткую крышу кабины. Зубы лязгали, позвоночник отзывался тупой болью. Но никто не жаловался.
Мотор ревел, на пределе своих сил перемалывая жирный курский чернозем всеми тремя мостами. Грязь летела из-под колес, тяжелыми шлепками падала на лобовое стекло. Дворники метались по стеклу. Но не справлялись. Размазывали жижу в мутные полукружья.
Грузовик пер вперед.
— Давай, родной, давай! — шептал Певцов, яростно выкручивая руль и пытаясь удержать машину в колее.
Парень творил чудеса. Он чувствовал габариты, ловил многотонную махину в заносах, вовремя переключался перед ямами, не давая мотору захлебнуться.
Я смотрел в боковое окно, которое забрызгало грязью. Справа шел поезд.
Длинная зеленая змея с белыми кругами и красными крестами на бортах. Вагоны мелькали один за другим, ритмично постукивая на стыках. Из-за подъема профиля пути и тяжести состава он двигался не так быстро, как мог бы — километров 50 в час. Я чуть-чуть промахнулся в расчётах. Но для нас, на размытой в хлам дороге, где колеса проваливались по ступицу, это была космическая скорость.
— Уходит! — крикнул Карась, глядя на удаляющийся хвост состава. — Он отрывается! Мы не успеем до леса!
— Скоро будет овраг! — сержант кивком головы указал вперед. В свете фар виднелся провал. — Дорога делает крюк, а «железка» идет прямо по мосту! Мы потеряем минуты три! Если не все пять.
— Срезай! — скомандовал Карась. — Давай, родной. Хренач через поле!
— Там же пашня была! Товарищ старший лейтенант, раскисло всё! Завязнем! — взвыл Певцов.
— Жми, говорю! — Карась достал пистолет и с грохотом
