не понравился. За годы работы в уголовном розыске всякие особые услуги встречались частенько и в подробностях описывались в многотомных уголовных делах.
Холеная брюнетка, сидевшая за массивным, увенчанным компьютером и табличкой с надписью «регистратура», столом в глубине приемной попыталась записать Захарова на прием к профессору Успенскому аж на конец следующего месяца, но милицейское удостоверение все упростило, причем на лице брюнетки мелькнул испуг. Она пробарабанила дробь на клавиатуре и заявила, что профессор как раз минут через пятнадцать-двадцать закончит с последним на сегодня клиентом и тогда, скорее всего, сможет ответить на вопросы правоохранительных органов, хотя сама она не может взять в толк, какие претензии могут быть у милиции к их замечательному профессору, блестящему ученому и прекрасному человеку.
Заверив перепуганную женщину, что хочет лишь проконсультироваться с профессором по некоторым специфическим вопросам следствия, Захаров проследовал в указанном направлении, глубокомысленно сказав сам себе:
— Не все чисто в этом респектабельном оздоровительном центре. Потому и деньжата водятся, хватает и на дуб и мрамор, и на приличные зарплаты персоналу. Потому и благотворительностью занимаются, прикрывают темные делишки. Если тут у них колдуны, то наверняка и наркотики. Светкина закадычная подруга Люська одно время фанатела от всякой чертовщины и доставала знакомых каким-то Карлосом Каста-чего-то-там, который ядовитые кактусы жрал и глюками любовался, а потом написал об этом чуть ли не двадцать книжек. И ведь печатают такое! И читают ведь! Неужели интересно, чего какому-то наркоше под дозой померещилось?!
Точно, наркотики! Что еще может быть?! На порчу и сглаз дело не заведешь, к сожалению, нет соответствующей статьи в УК, а за распространение наркотиков — всегда пожалуйста! Еще тут может практиковаться незаконное занятие медициной и, понятное дело, уклонение от налогов.
Но все это не его, Захарова, печаль. Он пойдет в отпуск и будет совершать подвиги на тещином огороде. Со Светкой помирится… С Ванькой на рыбалку… по грибы, или еще куда… В поход, например. С одним ножом и коробкой спичек, на выживание…
Успенский наконец закончил прием. Проводив последнего клиента, полного лысеющего господина в дорогом костюме, он с неудовольствием глянул на утонувшего в уголке кожаного диванчика для посетителей Захарова.
— Вы записаны на сегодня?
Пришлось снова лезть за волшебным удостоверением. Успенский еле заметно вздрогнул и торопливо сделал приветливое лицо. Что у них тут, в самом деле, притон?! Или даже торговля человеческими органами? Что это они все такие пугливые?
Захаров удобно устроился в предложенном роскошном кожаном кресле, необыкновенно мягком и удобном, и даже глаза прикрыл от удовольствия. Успенский сел в кресло напротив, совсем не такое комфортное, скорее напоминающее компьютерный стул, вытащил из кармана металлические звенящие шарики для медитации «Дракон и феникс» и заставил их быстро кружиться на ладони. Шарики поблескивали, а их звон сливался в приятную мелодию. На Захарова навалилась сонливость. Откуда-то издали до него донесся бархатный баритон целителя:
— Отдыхайте. Вам просто необходимо сейчас хорошо отдохнуть. Вам спокойно, вы в полной безопасности. Я ваш друг. Расскажите, какое дело может быть до меня милиции?
Захаров незаметно больно ущипнул себя за бедро сквозь брюки. Докатился! Задремал во время допроса возможного свидетеля! Пора на отдых, пора! Он встряхнулся и вытащил из нагрудного кармана ручку и бывший Ванькин блокнот.
— Мне хотелось поговорить об ограблении вашей квартиры. Почему не заявили в милицию по факту?
Успенский выглядел обескуражено.
— Мою квартиру? Ограбили? Сегодня?
Он привстал, словно хотел немедленно мчаться домой. Захаров успокаивающе поднял ладонь.
— Не сегодня. Ограблена та квартира, что вы снимаете у Зельдовичей. К нам поступило заявление от вашей соседки напротив, гражданки Поливановой.
— Ах, этой квартиры! Милейшая Дарья Андреевна все мне рассказала, но, к сожалению, уже после того, как заявление очутилось в милиции. Если бы я узнал раньше, то отговорил бы ее от этого шага. Зачем по пустякам отнимать время у занятых людей?! Тот мальчик, кажется, его фамилия Силин, украл у меня комплект постельного белья, полотенце и две бутылки спиртного. Неужели из-за такой ерунды я отправлю беднягу в тюрьму?! Он, припоминаю, из бедной семьи? Ну так пусть пользуются. Считайте, что я дарю ему эти вещи.
Экстрасенс продолжал вертеть в руке свои шарики. А Юрия одолевала сонливость. Он с усилием оторвал взгляд от движущихся пальцев Успенского, тряхнул головой, потер лицо ладонью и спросил:
— Вы точно уверены, что Силин не украл ничего сверх перечисленного вами? Быть может, мы посетим квартиру, и вы проверите все еще раз? Может, не заметили исчезновения каких-нибудь вещей?
— Нет-нет, я точно уверен! Дело в том, что я давно собираюсь сделать там евроремонт, разумеется, с полного согласия хозяев. А пока квартира стоит практически пустой. Так что там нечему пропадать.
— А все-таки! Может быть, в квартире оставались какие-нибудь вещи или документы Зельдовичей? Они оба работали на секретном военном заводе. Возможно, какие-то секретные разработки?… Возможно, в квартире имеется тайник… Почему квартира была ограблена?! Должна быть какая-то причина для наводки.
Павел Артемьевич бархатисто расхохотался.
— У Зельдовичей?! Секретные разработки?! Тайник?! Ну что вы! Я с ними близко знаком, дружили даже. Секретные разработки не имеют к ним никакого отношения. Милейшие люди. Да, оба работали на всем известном 9-м заводе, он в отделе кадров, она — в бухгалтерии. Оба экономисты по образованию. Я слышал, конечно, что спецслужбы и из открытых данных умеют выуживать полезную для них информацию, но не в данном случае. В квартире не оставалось никаких вещей. Я снял голые стены и пол. Зельдовичи все имущество вывезли в эмиграцию, вплоть до туалетной бумаги. Знаете ведь, первые год-два там очень трудно. И никаких тайников не было, я бы заметил. Можете проверить, пожалуйста! Кроме того, у меня имеются координаты Зельдовичей в Израиле. Я гостил у них. Их теперешняя работа никак не связана с секретностью и вооружением. Ефрем Моисеевич служит в синагоге, а Луиза Рувимовна — в департаменте абсобции, другими словами, службе адаптации переселенцев. Хотя действительно, как знать… Я ничего не понимаю в тайниках и делах спецслужб. Давайте вместе посетим квартиру, и вы как специалист осмотрите ее.
Захаров скопировал из предложенной целителем записной книжки в блокнот и обвел фигурной рамочкой латинские буквы израильского адреса Зельдовичей, поднял глаза на Успенского.
— Вы знаете, что Силин
