что говорил лектор, он уже много раз слышал в разных местах; что-то по телевизору, что-то от Светки, что-то от Лизочки Савиной. Даже Семенов и Женька Рогов за стаканом водки с закуской, накурившись до синевы в глазах и в кабинете, иногда выдавали тирады о вреде чая, кофе и курения и о пользе сырых продуктов. Когда Успенский заговорил о необходимости наличия в повседневной жизни доброты и всепрощения, Захаров окончательно отключился и начал думать о Светке, как он поедет к ней и ее маме, как они помирятся. И будут походы с Ванькой на рыбалку на рассвете. А может, и Светка присоединится, как когда-то, когда они только познакомились…
Захаров вспомнил горячие от утренних лучей деревянные мостки над медленной неширокой, заросшей ивняком и водорослями рекой, удочки, брошенные без присмотра, солнечные капли воды на плечах и груди Светки, мокрая желтая кувшинка в темном беспорядке волос, хрипловатый смех…
Ладно, так и быть, отстроит он теще веранду.
Наконец лекция закончилась и начался сеанс целительства. Успенский объявил, от каких напастей он станет избавлять страждущих сегодня. Оглашение списка заняло некоторое время. Кроме всего прочего, были заявлены эпилепсия, болезнь Паркинсона, язва желудка, диабет. В конце значились, так, между прочим, сглаз, порча и родовые проклятия.
На Юрия вновь напала зевота. Он хотел уйти, уговаривая себя, что явной пользы для следствия в этом мероприятии нет, но к выходу было не пробиться: старушки стояли плотной, сияющей от восторга стеной. Успенский на кафедре включил заунывную мелодию и со значительным лицом начал помахивать на толпу воздетыми руками с растопыренными пальцами. Толпа, тоже подняв руки вверх, раскачивалась и тихонько подвывала в такт музыке. Соседка Захарова, на секунду оторвавшись от действа, повернула к нему восторженное лицо и воскликнула:
— Смотрите, он сияет! Весь сияет, и лицо, и руки! Он святой!
Захаров стесненно улыбнулся и кивнул, невольно слегка пожав при этом плечами. Старушка, не заметив этого движения, снова обратила горящие глаза на сцену, продолжая размахивать руками над головой.
Наконец и помахивание руками подошло к концу. Юрий обрадовался было, но тут из первого ряда поднялся крепкий человек лет пятидесяти в сером мешковатом костюме и при галстуке поверх клетчатой рубашки. Он объявил, что сегодня у уважаемого целителя юбилей, и коллектив оздоровительного центра поздравляет и желает, и все такое прочее.
Толпа взревела и зааплодировала. К кафедре со всех рядов и проходов начали проталкиваться почитатели, вернее, в основном, почитательницы с пышными букетами и нарядными свертками. Восторженная соседка Захарова, вытащив из объемистой сумки нечто округлое, неаккуратно упакованное в раз уже использованную подарочную бумагу и украшенное растрепанными бумажными бантиками, рванула к Успенскому. Целитель благосклонно принял дар и осчастливил дарительницу двухминутной доверительной беседой. Потом развернул яркую бумагу. Взглянув на подарок, качнулся, позеленел и судорожно ухватился за кафедру.
В этот момент бабушка, вручившая странный дар, уже повернулась к целителю спиной и проталкивалась к своему месту. Остальные почитатели талантливого экстрасенса более всего были озабочены поскорее и с наименьшими потерями пуговиц пробиться к кафедре. Состояние лектора заметил лишь Захаров. Что же такое страшное преподнесли целителю? Юрий успел заметить лишь металлический отблеск.
Впрочем, Успенский необычайно быстро справился с собой и продолжил общение с почитателями. Но Юрию с его места во втором ряду видно было, как дрожали руки целителя. В проходах толкался народ, поэтому Захаров предпочел остаться пока на своем месте, тем более, что случившееся его заинтересовало. И не мешало бы потом, когда все разойдутся, потолковать с лектором еще раз, вдруг чего прояснится, тем более что состояние у свидетеля нужное, подходит для откровений.
Рядом с Юрием плюхнулась раскрасневшаяся и страшно довольная соседка. Она приняла дозу научных знаний и целебных биотоков, а теперь жаждала поделиться впечатлениями хоть с кем-нибудь. Захаров показался бабушке подходящим собеседником. Она немедленно заявила, что никогда Захарова здесь раньше не видела, а у нее ведь абсолютная память и ошибиться она не может ну просто никак! И как это Захаров посмел раньше пренебрегать ценными лекциями профессора Успенского?! Наверное, Захаров просто тупой и ограниченный! Но ничего! Ведь экстрасенс Успенский настоящий кудесник и избавил лично ее от множества заболеваний! И тупость Захарова ему тоже ничего не стоит вылечить! Захаров не успеет охнуть, как поумнеет и немедленно станет самым горячим ценителем профессорских талантов. И они будут часто встречаться в этом зале на ценных лекциях и практических занятиях! Старушка продолжала живописать физиологические подробности перенесенных заболеваний и особенности целительской практики. Захаров кивал. Старушка заливалась соловьем:
— Успенский не только болезни лечит! Он и карму чистит, и судьбу меняет, и на удачу кодирует! Вот у моей подруги сына с работы сократили, жена забрала ребенка и ушла, собака подохла, пособие по безработице не дали. Он пошел к Успенскому, и что?!
— Что? — машинально переспросил Юрий.
— На «Мерседесе» теперь разъезжает, вот что! — гордо объявила бабуля.
Юрий опять старательно покивал. Глянул на окруженного поклонницами лектора. Тот бодрился, но был бледен. Почему никто не замечает его состояния? Тут впору «скорую» вызывать!
Захаров перевел взгляд на разговорчивую соседку.
— Скажите пожалуйста, если не секрет, а что вы такое ему преподнесли?
Старушка улыбнулась и слегка покраснела.
— Это красивая антикварная вещь. Мне подруга подарила… Вернее, мы с ней поменялись… Да! Профессор такой замечательный человек, так мне помог! Мне захотелось сделать ему приятное, преподнести хороший подарок, а пенсия-то такая маленькая! А тут захожу в гости к своей хорошей подруге, мы с ней вместе еще в школе учились. Смотрю, у нее в серванте стоит этот бокал, серебряный, видно, что старинный. Раньше этого бокала не было. Ее сыну приятель в счет долга принес. Подруге бокал не понравился, сказала, что на днях отнесет его в скупку. Ну, я и предложила меняться. Варечка всегда восхищалась моей театральной сумочкой, знаете, такая серебряная, с вышитыми бисером вставками. Тоже старинная, досталась мне от бабушки, и в отличном состоянии. Конечно, Варечка никогда бы не попросила, не так она была воспитана, но я видела, как она на нее всегда глядела. Я и подумала… Профессору ни к чему дамская сумочка, пусть даже старинная. А бокал в подарок мужчине отлично подходит! Варечка с удовольствием поменялась. Конечно, немного жаль бабушкиного наследства, но оно мне ни к чему: одна я, в наследство оставить
