class="p1">– Какой. К чёрту. Сенсей! – папа выплёвывает каждое слово. Я вижу вылетающую из его рта слюну, а может, даже и пену. От бешенства. – Ты что вообще творишь?
– Это просто прозвище, никакая не секта, это… самбо.
Мама впивается в папино плечо так сильно, что он даже морщится и аккуратно снимает её пальцы с себя. Мама не обращает на это внимания и так же крепко вцепляется в столешницу, будто без этой опоры вот-вот упадёт.
– Лучше бы это была секта… – стонет она. – А если бы тебе зубы выбили? Или глаз! Ты хоть немного мозгами думаешь?
– Мама, это спортивное самбо, там нет ударов, только броски…
– То есть ты хочешь сказать, что бросила танцы ради самбо? – в глазах Степаниды мелькает знакомый огонёк азарта.
– Нет, не ради. Самбо здесь вообще ни при чём. Просто Сенсей, в смысле Арсений. Ну Арсений Серов, мой одноклассник. Он по субботам ведёт занятия для малышей. Ну и для меня тоже.
– То есть ты бросила танцы ради мальчика, – продолжает Степанида.
Я чувствую, как крутятся шестерёнки в её голове. Самбо и мальчики для неё не соперники, уверена, она уже сейчас готова привести мне сотню доводов в пользу танцев, на которые я даже куплюсь, но… Из последних сил я кричу:
– Я бросила ради себя! Услышьте меня, ну пожалуйста!
Мама что-то хочет сказать, но Степанида резко вскидывает руку, призывая всех к молчанию. Кажется, даже холодильник перестаёт гудеть.
– Мы тебя слушаем. Только, пожалуйста, внятно, понятно и без всяких там прозвищ.
Я вздыхаю и рассказываю всё. Про таинственного преследователя. Про фото в коридоре перед соревнованиями. Как и почему решила попросить Сенсея о помощи. Всё, кроме того, что мы встречаемся. Но, судя по взгляду мамы и Степаниды, они точно об этом догадываются. Папа стоит с закрытыми глазами и, судя по шевелящимся губам, считает до десяти и обратно, чтобы никого не прибить.
– Злата, почему ты нам не рассказала? – спрашивает мама и пытается, обогнув Степаниду, пройти ко мне. Но, несмотря на худобу, Степанида умеет быть непроходимой стеной.
– Это, конечно, неприятно. И мне казалось, что между нами достаточное доверие, чтобы ты могла прийти ко мне с этой проблемой. Но теперь, как я понимаю, проблема решена и я могу со следующей недели встраивать тебя в расписание? – её слова похожи на скрип распахивающейся передо мной двери. Но шагать в неё почему-то страшно.
– Не совсем… Я… Мне надо подумать, – бормочу я, понимая, что это не то, что она хотела услышать.
– Что ж, тогда и мне тоже, – Степанида не скрывает своего разочарования. – Стоило ли беречь Демьяна? До последнего тянула с поиском ему партнёрши, но, видимо, придётся.
– Но он же с Юлей!
Разочарование сменяется раздражением:
– Ты серьёзно считаешь, что я буду тянуть такой неперспективный дуэт?
– Но Юля… – пытаюсь вступиться за подругу.
– В мозгах Юли, в отличие от некоторых, я не сомневаюсь. Я с самого начала разрешила им этот мезальянс с расчётом, что ты вскоре одумаешься. Тем более она сама мне говорила, что всё понимает, когда упрашивала поставить её в пару к Демьяну.
В сердце колет: оказывается, между мной и Юлей ещё больше тайн, чем я думала. Почему-то я была уверена, что это удивительное решение принадлежало целиком и полностью самой Степаниде.
– Аида Ивановна, давайте мы все остынем и всё обсудим, – говорит папа и добавляет: – Внутри семьи.
Степаниде не надо намекать дважды, и она поднимается с места.
– Остывайте недолго, угольки. Свято место, сами знаете, пусто не бывает… – и уже мне: – Ты моё лучшее произведение. После Инны. Если решишь бросить – бросай. Но к другому тренеру я тебя не отпущу.
И я в этом ни капли не сомневаюсь.
Глава 15
Если бы меня попросили описать, что происходило между визитом Степаниды и Днём самбо, я бы ответила – сумасшедший дом. А ещё бесконечное: «Давай поговорим». Мы говорили с мамой. Говорили с папой. И даже с Макакой. Мама говорила со Степанидой и так и не решилась поговорить с родителями Демьяна. Я говорила о чём угодно, кроме этого, с Юлей и, кажется, только об этом с Сенсеем.
А ещё Сенсей взял часть удара на себя, напросившись к нам в гости, как только вернулся со сборов. Видимо, не надо было ему звонить сразу после ухода Степаниды, захлёбываясь слезами и заикаясь.
Эту встречу сложно было назвать «знакомством с родителями» – Сенсея они знали ещё с детского сада. Тем более мама сразу же после встречи со Степанидой потребовала показать его на всех школьных фотографиях. И к фотографиям старших классов даже начала безошибочно его находить.
Но неловко всё равно было всем. Кроме, наверно, Макаки, которая с удовольствием поедала торт, принесённый Сенсеем.
– Прошу прощения, это я предложил Злате позаниматься со мной. Я не думал, что вы будете против. Надо было у вас спросить, – его голос был удивительно спокойным. В отличие от ноги, которая танцевала под столом чечётку.
– Надо было, – мама так пристально рассматривала Сенсея, словно пыталась прожечь в нём дыру. – Сеня, я понимаю, что ты хотел как лучше, но вы ещё дети. Поэтому о любом решении надо ставить в известность взрослых.
Дальше шла куча нравоучений и от мамы, и от папы, на которые мы с Сенсеем синхронно кивали, как два болванчика, крепко сжимая ладони друг друга под столом.
Папа взял с нас обоих обещание, что никаких занятий «без взрослого тренера» больше не будет. Но на День самбо отпустил, даже сам отвёз, когда стало понятно, что я чудовищно опаздываю. А может, просто не хотел, чтобы я ехала в общественном транспорте в платье. После того как я рассказала о преследователе, хоть и затаившемся, родители контролировали каждый мой шаг. Даже с Сенсеем, когда он был посвободнее, мы могли встречаться только в нашем дворе, зато задерживались до позднего вечера, но умудрялись целоваться.
– Пришла? – Сенсей каким-то чудом разглядел меня в толпе – я даже не ожидала, что самбо интересует такое количество людей. А может, дело в самих самбистах: я поймала несколько завистливых взглядов, когда Сенсей торопливо обнял меня и так же быстро поцеловал. – Беркут с Яриком вон там, на трибуне, тебе тоже заняли место. Ах да… – он вложил мне в руку свой телефон. – Забыл парням отдать. Запишешь на него выступление? Пароль 121212.
Хочу сказать, что могу снять видео на свой, а потом переслать, но показательные уже начинаются, и Сенсей убегает, не дослушав меня.
Ладно. Запишу. Тем более какая девушка
