Ты же сама говорила, что вы дружили, а потом перестали. Может, это месть?
– Думаешь? – мне так больно, что даже слёзы застывают на щеках, – просто нет сил больше плакать. – Но тогда… – каждое слово даётся так же непросто, как когда я болела ангиной, словно через горло пытаются протащить кактус. – Тогда тем более надо с ним поговорить и всё выяснить.
Юля садится прямо передо мной и берёт мои руки в свои:
– Послушай. Конечно же, он будет отпираться до последнего. Вам ещё учиться вместе. И… Спорим, он уже стёр все фотографии, если догадался, что ты их видела.
– Но… – я продолжаю искать оправдания Сенсею. – Он же дал мне пароль. Значит, он ничего не боялся.
Юля качает головой:
– Злата, у тебя образ «хорошей девочки». Ему и в голову не пришло, что ты полезешь в его телефон. Ну и… Извини, но ты слишком доверчивая. Думаю, он тоже это знает – и просто пользуется этим. Не удивлюсь, если он придумает любую глупость, обвинит кого угодно, лишь бы ты ему поверила. А ты ведь поверишь!
– Не хочу я ему верить! – вскрикиваю. – Ладно, ты права. Надо сначала понаблюдать.
Телефон, поставленный на беззвучный, моргает. На экране высвечивается очередное сообщение от Сенсея.
Что ж, давай теперь сыграем по моим правилам.
Глава 16
Правило № 1. Продолжать улыбаться Сенсею, не давая поводов для подозрений. Он должен верить, что всё в порядке.
Правило № 2. Вернуть свою безразмерную одежду-броню.
Правило № 3. Избегать любых прикосновений, чтобы оставаться в ясном уме, а не растекаться как желе.
Правило № 4. Не оставаться с ним наедине, даже на улице.
Правило № 5. Не плакать.
Все выстроенные мной правила рассыпаются, когда в понедельник, едва заметив меня в классе, Сенсей уже мчится ко мне. Хватает за плечи, осматривая с ног до головы, абсолютно не обращая внимания на удивлённые взгляды и перешёптывания.
– С тобой всё в порядке? – в его голосе столько беспокойства, что все мои мысли сразу же запутываются, как провода от наушников в кармане. – Я писал, звонил… Спрашивал ребят, они сказали, что ты вдруг вскочила и убежала. У тебя что-то произошло? В семье?
Мы стоим так близко, что я могу разглядеть каждую ресничку над его глазами. Они нелепо короткие и прямые, как ёжики, выставившие все свои колючки. Кажется, пересчитать каждую из них было бы проще, чем ответить ему. Но я справляюсь и даже выдавливаю из себя улыбку:
– Извини, не стоило волноваться. Всё нормально, – и отстраняясь: – Давай не здесь, все смотрят.
Судя по лицу Сенсея, он ни капли мне не верит и готов крикнуть что-то вроде: «Мне плевать». Но звенит звонок (и почему я не догадалась опоздать сегодня), и он отступает.
Весь урок мне кажется, что меня просверливают насквозь, но обернуться не решаюсь. И срываюсь с места, едва слышу звонок.
Все перемены до конца занятий я провожу в туалете. Наверно, со стороны выглядит, как будто я отравилась. Но пусть лучше так, чем пытаться объясниться с Сенсеем.
В конце дня, пока все бегут в гардероб, я опять прячусь в «дамской комнате». Отсчитываю десять минут – обычно этого хватает, чтобы Сенсей покинул школу.
Выхожу и… натыкаюсь на него.
К утреннему беспокойству в его глазах добавляется подозрительность.
– Ты меня избегаешь? – он, как обычно, прямолинеен. – Это из-за того, что ты увидела на Дне самбо?
Замираю оленем, ослеплённым светом фар. Он в курсе? Откуда? Хотя… Наверно, увидел открытые фотографии на телефоне – и понял, что я знаю.
Пока я решаю, сказать правду или, как и он, изображать из себя Незнайку, он продолжает:
– Так и думал, что тебе не понравится. Я же предупреждал, что смотреть, как парни катаются по ковру, бывает противно. Извини, не надо было тебя звать…
Что?
Мне требуется время осознать, что он говорит не о фотографиях. Продолжает издеваться и изображать из себя хорошенького? Или правда не догоняет?
– Ну да… – цепляюсь за возможность отгородиться. – Это было слишком. Надо было тебя послушать, а теперь… В общем, мне нужно время. Как-то это всё… – пытаюсь подобрать слово, – по-животному, вот. Мне было неприятно.
Я знаю, что не должна его жалеть, но почему-то мне больно наблюдать, как он нервно дёргает пальцы, так сильно, что слышны щелчки. Потом перекрещивает их и начинает нажимать одной ладонью на другую со всей силы. Со стороны выглядит, как будто он просто тренируется, но, судя по его перекошенному лицу, он то ли пытается сдержаться и не стучать кулаками по стене, то ли наказывает себя.
Всё это время его телефон разрывается в рюкзаке.
– Может, ответишь?
– Подождут.
Телефон замолкает на пару секунд. И снова начинает неудержимо вибрировать.
– Это, наверно, Олеся. – Я знаю наизусть его расписание. По понедельникам он забирает сестру с продлёнки. И если это звонит она, я ей безумно благодарна: тех секунд, которые ему требуются, чтобы достать мобильник, мне хватает, чтобы отойти от него на десять шагов и оттуда зачем-то сказать:
– Завтра увидимся.
Я лечу по лестнице. Но не вниз, к гардеробу, а вверх, к библиотеке. Это последнее место, где он будет меня искать.
Затем я час то брожу между стеллажами, то изображаю, что делаю домашку за одним из столов для учёбы, которые здесь зачем-то стоят, – ни разу не видела, чтобы тут кто-то действительно занимался.
Я спускаюсь в гардероб с осторожностью ниндзя, надеясь не встретить Сенсея. Но почему-то испытываю укол разочарования, когда его там не оказывается. Какая-то часть меня (самая глупая, наверно) рассчитывала, что он будет настойчивее. Жаль.
Даже признаюсь в этом Юле, когда она присылает сообщение: «Ну как ты?» – и подробно пересказываю наш диалог. «Может, это всё-таки из любви?» – отправляю ей. Она в ответ присылает задумчивый смайлик.
А вечером все мои аккаунты вдруг становятся открытыми, и на мои фото, видео, все когда-либо написанные посты обрушивается водопад комментариев. Едких. Злых. Противных.
Пересылаю их Юле.
Она шлёт поддерживающие стикеры, часть из которых сама создала со своим лицом. А затем записывает «кружочек»:
– Блин, я надеялась, что это не он. Но… Злата, факты налицо. Вы были вместе – и он тебя не трогал. Поссорились – и посмотри, что сразу происходит. Извини, но он ненормальный. Беру свои слова назад: не пытайся делать вид, что всё хорошо. Держись от него подальше!
Плотно прикрываю дверь и записываю ей ответное видеосообщение:
– Как? Мы учимся в одном классе.
Ответ приходит в печатном виде: «Но как-то же в предыдущие годы получалось? Просто поссорься с
