она не должна знать меня таким, какой я есть на самом деле.
— Чезаре рассказал мне о твоём сегодняшнем разговоре с Валери, и... Коллекция Валери, вдохновлённая твоей историей, уже разошлась тиражом в четыреста девяносто восемь тысяч экземпляров. — Я делаю паузу, ожидая какой-то реакции. Не получив её, я продолжаю: — Ей не хватает всего двух тысяч, чтобы достичь своей цели.
Теперь её глаза широко распахнулись, и самые красивые и неповторимые оттенки синего сверкают в глазах самой великолепной женщины, которую я когда-либо видел.
Я слегка качаю головой, отгоняя эту мысль.
— Это потрясающе! — Восклицает она, вскакивая и чуть ли не раскачиваясь в бреду. — Мы должны вернуться в магазин тканей и рассказать ей. Возможно, мы сможем чем-то помочь.
То, как она себя ведёт, что она чувствует, этот блеск в её глазах, улыбка на губах, нетерпение в голосе, всё это настолько заразительно, что я почти слышу, как бьётся её сердце. Это может заставить меня желать, чтобы весь мир исчез ради неё.
— Обязательно. — Перебиваю я, стараясь сохранить спокойствие, чтобы она не заметила, как меня охватывает волнение от её эмоций.
— Хм, на самом деле, я забыла пуговицы, так что... Нам действительно нужно вернуться, — она прочищает горло, нервно теребя мелок.
Я наклоняю голову:
— Пуговицы?
— Да, я про них совсем забыла, — бормочет она. — Я слишком была отвлечена и просто обо всём забыла. — Она опускает взгляд на свои ноги и надувает губы.
— Мы пригласим её сюда. — Слишком рискованно заставлять её гулять дважды в день, и, кроме того, лучше встретиться с Валери здесь, чем где-либо ещё.
— Ксандер, — я знаю, что он где-то рядом, — пригласи Валери и убедись, что она примет наше приглашение.
— Да, босс, — раздаётся его голос где-то неподалёку.
— Посмотри на меня, Зои, — я ловлю на себе её любопытный взгляд. — Валери будет здесь завтра, так что ты сможешь получить свои... пуговицы.
Она кивает.
Для человека, который пытается вести себя непринуждённо и скрыть своё волнение, её кивки настолько сильны, что кажется, будто у неё сейчас отвалится голова.
Пуговицы, чёрт возьми… чёртовы пуговицы!
ГЛАВА 23
ЗОИ
Моё сердце бьётся так громко, что я слышу его стук в ушах. Я облизываю губы, жую их и смотрю на Этторе, освещённого солнечными лучами, которые льются в окно.
Впервые я вижу его при таком ярком свете, и, честно говоря, это мой любимый оттенок солнца на нём.
— Тогда завтра, — говорю я, опустив глаза и мысленно перебирая волнующую новость о том, что Валери удастся всё закончить и мы сможем заключить сделку с её спонсором. Мы сможем сотрудничать. Более того, я смогу показать ей свои эскизы костюмов Этторе, и она сможет сделать свои замечания. Её замечания были бы очень важны для меня.
— Я готовлю для тебя комнату, — Этторе аккуратно складывает папку, которую держит в руке. — Тебе нужно место для шитья, — он обводит взглядом мои материалы, разбросанные по полу.
— А что, здесь тебя не устраивает? — Спрашиваю я, ёрзая на месте и вспоминая своего отца, который так сильно не любил мои материалы, что бил меня за них. Хотя он и ушёл из жизни, его тень всё ещё ощущается в воздухе. Вот почему я решила спрятаться под лестницей.
Его взгляд становится острым.
— Тебе нужно удобное место для шитья, — говорит он.
— Но разве я тебе мешаю? — Мой голос срывается, и я чувствую, как нервозность пробирает меня до костей. Он не сводит с меня своих тёмных глаз, изучая меня с микроскопической строгостью.
Как и всё в нём, его пристальный взгляд заставляет меня трепетать.
— Разве тебе не нужно более удобное место для шитья? — Повторяет он, всё ещё сканируя меня взглядом, и, словно какой-то цензор с лазерным лучом, я сгораю под его взглядом по разным причинам, смешанным с моей нервозностью.
От Этторе захватывает дух, и каждый день я осознаю, сколько кислорода он поглощает, находясь в помещении. Он мог бы рассердиться на меня, и я бы испугалась, но другая часть меня просыпается, желая, чтобы он взял на себя этот гнев и выпустил его наружу, словно глубокие толчки внутри меня.
Я не знаю, кем это делает меня. Больной. Испорченной. Или сочетанием всех этих качеств.
— Да, конечно, — заикаюсь я и опускаюсь на колени, чтобы продолжить свою работу, скрывая от всех то, чего мне хочется прямо сейчас. — Спасибо за твою заботу, — быстро добавляю я, вспомнив о хороших манерах.
— Хорошо, — отвечает он, и его голос звучит спокойно. Он даёт мне так много, и я чувствую, что никогда не смогу отплатить ему тем же. Это пугает меня. Я чувствую себя словно в тюрьме, которую нельзя увидеть или потрогать, но где я ощущаю, как решётки смыкаются над моей головой с каждым добрым делом, которое я совершаю.
— Спасибо, — киваю я, достаю булавку из упаковки и начинаю сшивать вырезы на рукавах. — Спасибо, — повторяю я, и в моей голове проносятся тысячи мыслей. Почему я? Почему из всех девушек в тот день в клубе он выбрал именно меня?
Неужели это тот момент, когда судьба снова играет со мной, предлагая что-то хорошее лишь для того, чтобы снова бросить меня в море проблем?
— С тобой всё в порядке, Зои? — Он приседает за моей спиной, и, о, святые небеса, пожалуйста. До этого момента я не замечала, как сильно сжимаю булавку.
— Я в порядке, — встрепенулась я и рассеянно вонзила булавку в ткань. Она пронзает кончик моего среднего пальца, и я чувствую, как закипаю, стискивая зубы от острой боли, пронзающей меня насквозь.
Я мгновенно выдёргиваю булавку и, не раздумывая, отбрасываю ткань и булавку подальше от себя. Из раны сочится кровь, её слишком много, и она капает на другую ткань на полу и на мой кремовый свитер.
— Что ты... — Этторе делает угрожающий жест в мою сторону, и я, испугавшись, отползаю в сторону, ожидая, что он вот-вот ударит меня и накажет за беспорядок.
— Простите, хозяин, — говорю я, отползая под лестницу и съёживаясь в комок. Я прижимаю кровоточащий палец к груди и с ужасом ожидаю первого удара.
Он сейчас ударит меня. Какая же я неуклюжая рабыня!
Сердце бешено колотится в груди, кровь приливает к ушам, и у меня кружится голова, пока я жду его удара. На глаза наворачиваются слёзы.
Но удара не последовало.
Вместо этого воцарилась тишина, которую быстро нарушило наше тяжёлое дыхание. Я опустила глаза, когда он скользнул ко мне, и мои зубы застучали от страха.
Я не хочу видеть
