с окружающим миром и оставаться незамеченным. Не могу объяснить, как ему это удаётся, но в нём есть что-то, что сразу располагает к себе людей. Рядом с ним они чувствуют себя комфортно. Напротив, всё во мне, даже когда я пытаюсь быть дружелюбным, заставляет их нервничать.
Раздаётся стук в дверь, и я понимаю, что это не Чезаре. Он бы не стал стучать.
— Входи, — сухо отвечаю я, мне уже надоело просто сидеть и ждать.
— Босс, — Ксандер входит в мой кабинет и встаёт передо мной. — Мы готовы, как только вы будете готовы к отправке.
Я коротко киваю, когда моя дверь снова с грохотом распахивается, и на этот раз мне не нужно оборачиваться, чтобы понять, что это Чезаре.
— Я здесь, — взволнованно объявляет Чезаре, затем с важным видом подходит к дивану напротив меня и плюхается на него. — Я вернулся из магазина тканей и встретил там очень стильную даму средних лет.
Ксандер отходит в сторону, ожидая, когда я его отпущу.
— Как всё прошло? — Спрашиваю я, придвигаясь к краю дивана и ставя стакан с виски на стол.
— Всё прошло хорошо, — усмехается Чезаре. — Я имею в виду, они начали драться из-за тебя, дёргать друг друга за волосы и всё такое...
Я приподнимаю бровь:
— Прекрати нести чушь, пожалуйста.
Он фыркает:
— Поживи немного, пожалуйста.
— Она получила то, что ей было нужно? — Спрашиваю я.
— Да, она всё получила, — пожимает он плечами, и я вижу, что он, как всегда, принял мою маленькую вспышку близко к сердцу. Иногда он бывает таким обидчивым. Или, возможно, это я просто слишком много болтаю.
— Чезаре, — говорю я резко, чтобы он понял, что я не в настроении шутить. — Что, чёрт возьми, с тобой всегда не так? — Язвлю я, и он разражается смехом.
— Я просто шучу, — говорит он, беря свой напиток и делая глоток. — Во-первых, твоя девушка без ума от этой женщины. — Он ставит пустой стакан на стол. — Я уже упоминал, что Валери прекрасна, не так ли?
Я сжимаю зубы, не желая снова поддерживать этот разговор.
— Ну, они говорили о прошлом Зои и о том, как Валери создала коллекцию для неё и мальчика по имени Вирджилио, — продолжает он.
Внезапно мой позвоночник напрягается, посылая в мозг тревожные сигналы. Они говорили о… О чёрт… Надеюсь, это не зашло слишком далеко.
— Короче говоря, этот разговор вдохновил Зои на то, чтобы вернуться в мир моды. Теперь она хочет создать коллекцию в честь своего потерянного или, возможно, умершего друга Вирджилио, — говорит он, потянувшись к графину с виски и наливая себе внушительную порцию. — Она хотела, чтобы Валери присоединилась к ней, чтобы они могли работать вместе, но Валери отклонила предложение, так как сейчас в её карьере наступил такой период, когда она не может помочь, даже если бы захотела, — продолжает он.
— И это всё? — Спрашиваю я, стараясь сохранять спокойствие, как будто внутри меня ничто не тревожит. Как будто всё, о чём он говорит, не может изменить судьбу Зои. Как будто во всём этом нет никакой опасности. Я решу эту проблему позже и найду способ предотвратить её.
— Нет, — качает он головой. — Валери рассказала нам, что она заключила сделку со спонсором. Согласно условиям этой сделки, если ей удастся продать пятьсот тысяч единиц экземпляров одежды из коллекции, вдохновлённой Зои и Вирджилио, она получит пятьдесят процентов прибыли вместо первоначально оговорённых десяти. Однако с момента заключения этого соглашения прошло уже более десяти лет, и до истечения срока действия контракта осталось всего шесть месяцев.
Я встаю, сам не понимая почему. Кашлянув, я делаю вид, что мне нужно что-то положить на стол.
— Понятно, — говорю я, стараясь сохранять спокойствие. — Мы можем рассмотреть этот вопрос. — Я обхожу свой стол, беру ручку и возвращаюсь к дивану. — Ксандер, разберись с этим и принеси любую полезную информацию по этому вопросу. — Я бросаю ручку на центральный столик и щелкаю пальцами, чтобы Чезаре подал мне графин и бокал.
— Хорошо, босс, — Ксандер почтительно кланяется. — Я сообщу Тиму.
Я считаю, что нашёл идеальный способ помочь Зои осуществить её мечту стать модельером. Я долго думал, как можно это сделать, не вмешиваясь в процесс напрямую.
Однако я не могу быть с ней связан.
Если кто-то узнает о моём участии в этом деле, это может поставить под угрозу моё положение в клане Руссо. Многое может пойти не так. Мой отец может найти её благодаря нашей связи, а это повлечёт за собой войну между группировками. И тогда Флавио Руссо, босс клана Каморры, который приютил нас, когда мы сбежали из рук Мессины, захочет получить мою голову на блюде.
Но я не могу упустить шанс подарить ей эту жизнь.
Если мне удастся найти способ убедить людей приобретать вещи так, как это необходимо, то есть купить эти чёртовы вещи, то я смогу... Валери сможет продолжать помогать Зои, как она и должна. Это будет победа для всех.
— Ты ведь думаешь о покупке одежды, не так ли? — Чезаре упирается локтями в колени, внимательно меня изучая, и я пожимаю плечами. — Ты понимаешь, что может произойти, если это станет известно?
— Это будет естественно, — говорю я ему вместо ответа. — Никто не узнает, что я имею к этому какое-либо отношение. Но я уверен в одном: мы должны помочь Валери получить эти деньги.
Он кивает:
— Неплохая идея, — затем опускает голову на руки и начинает энергично расчёсывать волосы.
— Чезаре, — говорю я, потому что он знает, что слишком сильное давление вредно для его головы, особенно в том месте, где он чешется, именно в том месте, куда его ударили.
— Кто такой Вирджилио? — Он перестаёт чесаться, его глаза наполняются кровью, словно он изо всех сил старается не заплакать. — Этторе, я много думал о том, что Зои рассказала мне сегодня утром. Её история, хронология нападения её отца на Вирджилио… всё это совпадает с моментом, когда я потерял память. И Зои, и Валери упоминали, что я напоминаю им Вирджилио.
В воздухе быстро нарастает напряжение.
— Оставим всё как есть, — говорю я, вставая. Мне необходимо закончить разговор и уйти от его пристального взгляда. Он растерян. Я должен знать, каково это, ведь я тоже терялся в этом мире, пытаясь найти её. — Иди займись чем-нибудь другим, я ухожу, — я направляюсь к двери, но он слишком быстро преграждает мне путь.
— Хотя бы скажи, я его знаю, не так ли? — Говорит он.
Я тяжело выдыхаю, стараясь подавить гнев, который закипает во мне. Не на него, а на упоминание о прошлом,
