можно. Тогда, возможно, я получу удовольствие от полёта, а не одно мучение.
Когда Виссара приземлилась, я, как и в прошлый раз, ещё пару минут обнимал седалище. Виверна меня не торопила, терпеливо ожидая, пока я слезу. Правда, я уже чувствовал, что когда спрыгну на землю, она засыпет меня вопросами.
— А сумку ты свою снимать не будешь? Я тебе что, ездовая лошадь⁈
— Сначала я поговорю с людьми из деревни, — мысленно, а не вслух, ответил я. До ближайших домов было всего лишь пятьдесят метров, и я решил не показывать возможность разговора с виверной. Её появление вызвало большой переполох: женщины и дети прятались в домах, мужчины выстраивались в центре деревни, а овцы истошно вопили.
— Что ты будешь спрашивать у людишек? — спросила Виссара. — У этих точно нет ничего из праны.
— Мне нужно узнать больше об Адолии. Я проведу разведку, это займёт время. Не убивай и не калечь никого из местных.
— Если ты будешь возиться слишком долго, то обещать это я не могу.
— Я постараюсь вернуться как можно быстрее. Но даже когда я закончу разговор с ними, не надо никого убивать.
— Почему это? Людишки тебе что-то заплатят?
— Они расплатятся информацией, — выкрутился я. — Мы будем сотрудничать с Адолией, и потому нельзя убивать её жителей.
— И что мне тогда сегодня есть? — обиженно процедила Виссара и улеглась на землю.
— У них есть скот, — сказал я, повернувшись в сторону загона с овцами. — Сколько овец тебе нужно?
— Хватит одной. Нет, лучше двух. И чтобы было мало шерсти. Не люблю шерсти.
Я кивнул. Хентоса я откровенно ограбил, но адолийцев обижать нельзя. Тем более это простые пастухи, которые ведут скромную жизнь. За скот я полноценно заплачу, а может, ещё и что-то прикуплю для себя. Мне нужна тёплая одежда для полётов.
Деревня располагалась в длинной узкой долине меж гор. Её пересекала тонкая грунтовая дорога, которая шла параллельно извилистой речушке и хвойному лесу. Местность здесь холмистая, суровая, маленькое поселение на фоне гор выглядело столь же незначительно, как небольшой камень под ногами.
У меня захватывало дух, когда я смотрел на хребты Ратаора. Они уходили в высоту на несколько километров, а некоторые вершины даже касались облаков. Горы покрывал снег, и этот холод хорошо ощущался здесь, внизу долины. Дул порывистый, влажный ветер, от которого хотелось закутаться в дорожный плащ как можно сильнее.
Я пошёл к центру поселения, осматривая тут всё вокруг. Виссара немного ошиблась — домов здесь было одиннадцать, а не десять, и ещё несколько низких сараев. По краям деревни тянулись загоны для скота из кривых жердей, рядом с ними на верёвках сушилась овечья шерсть. На распаханной земле колосилась рожь, а по краям полей росли низкорослые яблони.
Сбор мужчин деревни закончился. Их около двадцати, это даже были не мужчины, а молодые парни лет по двенадцать-пятнадцать и несколько стариков. Назвать их грозными воинами язык не поворачивался, хоть у каждого в руках было какое-то оружие: топор, коса, лук, несколько парней так и вовсе стояли с пастушьими палками.
Лица деревенских бледные, глаза напуганные, у некоторых пацанов дрожали ноги и руки. Разумеется, деревенские испугались не меня, а огромной виверны. Виссара приводила в ужас даже рыцарей Хентоса, что уж говорить про обычных пастухов. К бою никто здесь не был готов, но надо отдать местным должное — они хотя бы вышли встречать угрозу лицом к лицу.
— Кто у вас главный? — спросил я, остановившись у толпы.
Вперёд, прихрамывая, вышел низкий старик с густой седой бородой и обширной лысиной. Он отдал свой топор пареньку с палкой, и я обратил внимание на жилистые ладони мужчины. Несмотря на почтенный возраст и хромоту, сила в старике ещё была. Он сделал жест рукой, чтобы все опустили оружие.
— Я Пферн, — представился мужчина. — Глава этой деревни. Господин, с чем вы к нам пожаловали?
Старик слегка склонил голову. Он не знал, кто я и с чем пожаловал, поэтому говорил с уважением, ведь грубость могла навлечь беду не только на него, но и на всю деревню. Похоже, Пферн достаточно умён или, по крайней мере, осторожен.
— Вы адолийцы? — спросил я, проигнорировав вопрос.
— Да, господин, мы подданные Адолии… — не очень уверенно произнёс старик, склонив голову ниже. Видимо, глава деревни боялся, что я из Туурона.
— Пферн, я хочу поговорить с вами один на один. Пусть остальные разойдутся по своим домам.
Старик повернулся к своим и протяжно кивнул, давая своё добро. Молодые парни смотрели на главу деревни с тревогой, но повиновались приказу. Я подождал, пока толпа разойдётся, и подошёл ближе к Пферну.
— Меня зовут Арэн, — представился я. — Я адолиец, как и вы. Несколько месяцев я был в рабстве у Туурона, и на меня поставили руну истощения, из-за чего я потерял память. Мне удалось сбежать, договорившись о союзе с драконом, когда я вытащил из него копьё. Я мало что помню об Адолии, Пферн, пожалуйста, расскажите, что происходит в королевстве.
Глава деревни долго молчал. Видно, я вывалил на него слишком много информации. Да и мой рассказ звучал как какая-то байка — никто бы не поверил в побег из рабства на драконе, если бы этот самый дракон не был за моей спиной. Я мог скрыть от Пферна своё имя и прошлое, но тогда бы меня могли принять за шпиона из Туурона.
Чтобы вызвать доверие, стоило говорить правду или хотя бы её часть. Я сказал только то, что вряд ли могло мне навредить. Виссару решил продолжать называть драконом, раз уж её так приняли в Тууроне. И самое главное — я умолчал о клинке Сердце Адолии, потому что артефакт лучше скрывать ото всех. Даже не стал говорить Пферну, что ищу принца или его людей. Собственно, да и что глава отдалённой деревни может об этом знать? В лучшем случае старик скажет искать принца в столице, но об этом я и без него догадаюсь.
— Война, вот что происходит… — угрюмо прошептал Пферн. — Туда забрали всех мужчин старше шестнадцати, оставив только нас, стариков. Это было ещё год назад, но никто оттуда не вернулся. Туурон сжёг столицу, и
