от подобных намёков! Я – врач, а не маньяк-извращенец!! Если вы сомневаетесь в моей квалификации, прошу покинуть мою клинику. – Волков стиснул челюсти так сильно, что скулы побелели. Юрий Владимирович воспринял это как капитуляцию. – Нет? Тогда сядьте и не нервируйте мою пациентку.
Волков сел напротив гинекологического кресла.
Мне стало резко не по себе, но я переборола своё волнение, стащила кружевные трусики и забралась на кресло в требуемой процедурой позе.
Дыхание Волкова сбилось. Я старалась смотреть куда угодно, но не на невыносимого зрителя моего осмотра.
Юрий Владимирович возвёл очи к потолку с самым смиренным видом и прошёлся влажными от смазки пальцами по моему влагалищу. Со стороны зрителя послышалось ёмкое ругательство.
Гинеколог потянулся к зеркалу-расширителю.
Никита зарычал.
– Так всё. Хватит! Давай другой способ. Не тыкай в неё этой штукой!
Мы с Юрием Владимировичем переглянулись.
Доктор, насколько позволяло его терпение, мягко огрызнулся:
– А я говорил, что твоё решение присутствовать – дебильная затея! Ты мешаешь мне работать, друг!
– Хороша работка, – вызверился Никита, подскакивая с места, точно ужаленный под хвост пёсель.
Кто-то нервно засмеялся. Потом ещё и ещё… Да так громко!
Ой! Постойте! Это я, что ли?!
Судя по негодующему взгляду Волкова, именно так.
Юрий Владимирович насупился.
– Ты смотри, до чего девочку довёл! Мне тут только нервного срыва не хватало! Быстро покинул кабинет. Твоя ревность неуместна. Либо выметайся, либо дай спокойно работать. Тут дел на пять минут! Ты даже меня уже достал.
Никита резко отвернулся и подошёл к окну.
Волков так стиснул пластиковый подоконник, что он затрещал.
– Я не шучу, – бросил поверх плеча гинеколог, снова берясь за расширитель. – Это посещение доктора тебе выльется в приличную сумму.
Никита застал статуей, и работа пошла быстрее.
Я пыталась расслабиться, косясь на спину Волкова, но тревожные мысли и страх, вызванный возможным провалом ритуала, не позволял это сделать.
Только когда Юрий Владимирович отодвинулся от кольпоскопа с мрачным видом, затаила дыхание в надежде.
– Мне очень жаль, – признал врач мою гениальную способность проклинать саму себя. – Матки нет. Яичников я тоже не вижу, так что использовать биоматериал для оплодотворения вассы…
– Что? – я опешила, спрыгивая с кресла. – Ты собирался стырить мой биоматериал?! А напичкать вассу своим не хочешь? – Не знаю, что меня разозлило больше, сама мысль Никиты о тихушном использовании моих яйцеклеток, или его невозмутимость, но взбесилась я знатно. – Так! С меня хватит! – Одёрнув платье, мигов слезла в туфли. – Я выполнила свою часть договора. Отдавай мою сумочку. На этом мы простимся по-хорошему.
Волков не спорил. Альфа вообще выглядел не очень. Моя якобы механическая бесплодность шокировала его. Видимо, Никита до последнего верил, что я ошибаюсь… даже забавно, и то, только потому, что он прав. Будь такой ход событий, это было бы для меня страшной трагедией.
Я старалась поспеть за чуть ли не бегущем из клиники альфой. Документы-то мои все у него! Но это оказалось довольно сложно, учитывая, что я на шпильках.
– Никита… Никита!
– Серёга, отдай Фил… Анне её вещи… – задыхаясь, бросил Волков через плечо, влетая на водительское сидение внедорожника со скоростью звука. – И отпусти…
Машина сорвалась с места, едва Никита захлопнул дверь.
Я обняла себя за плечи, чувствуя непомерную тяжесть вины.
«У меня не было выбора… – шептала мысленно, оправдываясь перед сердцем. – Не было! Я должна защитить сына. Он слишком мал, чтобы дать отпор сверхам, преследующим таких, как он!»
– Может, вернётесь со мной в стаю? – предложил глухо бета, протягивая мне сумочку и пакет с постиранными вещами. – Альфа что-нибудь придумал бы…
Я отшатнулась от оборотня, забирая вещи.
– Нет.
«Только этого мне не хватало!»
– Прощайте, Сергей.
– До скорой встречи, Анна.
Подарив бете не самый дружелюбный взгляд, поспешила укрыться в ближайшей станции метро.
Глава 22. Инстинкт охотника
POV Волков Никита
Впереди показалась пробка, и мой разум с облегчением выдохнул где-то там, на задворках сознания. Сейчас главенство захватили эмоции… а это опасно. Неправильно для альфы. Но разочарование и боль от потери чего-то страшно дорогого, по-настоящему бесценного… того, чем мироздание даже не соизволило меня подразнить, сразу отобрав… эти чувства заполнили собой всё.
Не спасала даже любимая группа «The Score», поющая на пределе возможности акустики.
Чтобы не врезаться в пробку, нажал на тормоз за тридцать метров. 200 км/ч – это не шутки. Но скорость прочищала мозги. Если бы я был в Северске, давно бросил бы машину на обочине и убежал в лес.
Машина завизжала, еле успевая затормозить.
– Проклятая Москва! – процедил сквозь зубы, опустив стекло.
Помойная вонь человеческого дерьма, которым пропахли все многомиллионники, и раскалённой резины ударили по рецепторам.
А в голове продолжало стучать набатом: «Мне очень жаль… Мне очень жаль… Жаль…»
Кисть правой руки пришла в движение, ломаясь и обращаясь в огромную лапу.
«Только этого не хватало!»
Тряхнув конечностью, остановил обращение и вернул себе пальцы обратно.
– Сука!
Стоящая в соседнем ряду «Мазда», точнее пассажиры в ней испуганно жались друг к другу.
Видели? Да плевать!
Я согнулся в три погибели и прижался лбом к кожаному рулю.
Отчаяние было настолько концентрированным, что хотелось плакать.
«Филиппа… она – мой самый несчастливый билет. Каждая наша встреча заканчивается очередной моей поломкой. Первый раз я потерял девушку, второй – любую надежду на детей от вдруг воскресшей истинной».
– Сколько можно ещё испытывать меня на прочность?! А?!
По тому, как дёрнулись пассажиры «Мазды», понял, что последний крик души был выплеснут наружу.
Я ударил по рулю. Клаксон протяжно заорал. Сломался.
Пришлось приложить его ещё раз. Сигналка сразу заткнулась.
Вот, что значит первичный ремонт у русских!
«Жаль, что с собственной жизнью так нельзя. Врезал себе по морде, и всё наладилось…»
В нос ударил запах страсти.
Меня аж скрутило.
«Филиппа».
Я завертел головой, но движение было слишком плотным, чтобы кого-то конкретного разглядеть в этом человеческом муравейнике. Было только отчётливое убеждение – она где-то рядом. И это ужасно! Наткнуться на того, от кого ты так лихо убегал! Это несправедливо! Жестоко!
Запах овуляции будто испытывал меня на прочность, сталкивая с парой раз за разом. Будто само провидение хотело разбудить во мне зверя, превратить меня в такого же, каким был отец.
Боже, как я хотел вчера затащить Филиппу в свой бункер и запереть там! Проводить упирающуюся тигрицу на второй этаж в комнату, где сбежать можно легко и просто, было физически больно. Пришлось расставлять оборотней на каждом метре, чтобы окончательно не загубить грёбанное светское мероприятие. Чёртов альянс! Но надо отдать
