которой было установление тесных отношений между Петербургом и Кабулом для выяснения реакции Кабула и Тегерана на планируемый поход Русской армии в Хиву. Англичане срочно отправили в Кабул разведчика капитана Александра Бернса, чтобы тот всячески противодействовал русским. Поход для Бернса закончился весьма неудачно, ему пришлось покинуть Кабул [368].
Сэр Генри Роулинсон, проводя анализ о замыслах России относительно продвижения на юг Азии, пришёл к оригинальному выводу. Поступательное движение русских имеет сходство с военными операциями «заложения параллелей против осаждаемой крепости».
Первая параллель была проведена 20 лет тому назад по направлению от Каспийского моря через Оренбург и Сибирской степи к Иртышу. Это была «линия наблюдения».
Вторая линия-линия «демонстрации» – пройдёт от Каспийского моря через Красноводск к Оксусу, к югу от Хивы и последует от течения Оксуса до Памирского плоскогорья.
Наконец третья параллель пройдёт от города Астеро по Персидской границе к Герату и отсюда к Оксусу и пройдёт через Кадагар к Кабулу.
Тогда будет неизбежно занятие Мерва и эта операция даст России «ключ» от Индии. Таков смысл содержания записки сэра Генри Роулинсона [369]. Ну а как представляли себе войну с Россией западные стратеги? На какие козыри рассчитывали? Этот вопрос хорошо исследован в европейской историографии в классической работе Эмиля Даниэльса, который завершил многотомный труд своего учителя Ганса Дельбрюка «История военного искусства».
Лондон и Париж тщательно готовили поход «цивилизованных стран против московитов». По мысли англичан и французов, в коалицию следовало вовлечь не только Австрию, но и Пруссию, а также Швецию и германские княжества. Активные дипломатические консультации шли по всей Европе [370].
Вот и думаешь, был ли резон Александру I в начале века «союзничать» с Англией, Австрией и Пруссией и «спасать» их от т. н. «корсиканского чудовища»?
В середине века Европа готовила Южную войну против России. Необходимо было отвлечь основную морскую державу Британию на Азиатском направлении. Бывший посланник в Тегеране, а затем Омский генерал-губернатор А.И. Дюгамель, а также географ и путешественник П.А. Чихачев были первыми русскими офицерами, которые независимо друг от друга попытались обосновать планы атаки на Индию в 1854 г., сопроводив свои рапорты Николаю I топографическими картами и схемами маршрутов выдвижения войск. Оба составителя считали, как Персию, так и Афганистан важнейшими плацдармами для проведения указанной военной кампании. Однако в то время как Дюгамель полагал возможным ее осуществление в течение трёх – четырёх месяцев, при условии благожелательного отношения афганцев, Чихачев намечал две последовательные стадии операции: захват Герата отрядом в 15 тыс. штыков и сабель с последующим продвижением войск, усиленных дополнительно 15 тыс. пехоты и кавалерии, через Кандагар в направлении Лахора [371].
В 1853-56 г.г. ряд русских чиновников, также предложил асимметричный ответ на агрессию англичан в Крыму. Эти проекты основывались на предположении, что индийцы тяготятся владычеством Британии и, получив поддержку нашей армии, поднимут восстание. Реализация идеи натолкнулась на то, что в те годы география Центральной Азии была известна лишь в общих чертах. Местоположение оазисов, глубина рек, состояние дорог, ведущих в Индию, – все это в будущем предстояло узнать. А посылать армию без точных карт было равносильно самоубийству, поэтому индийские походы не осуществились.
Но не только Англия, и её состоявшийся союзник в Европе Франция, также постоянно «направляла взгляд» России в Азию. Вот что сказал первый президент Франции – Наполеон III одному из русских дипломатов: «Я намерен… приложить все усилия, чтобы воспрепятствовать распространению вашего влияния и заставить вас вернуться в Азию, откуда вы и пришли» [372].
В то время сама идея лишить «Британскую корону её жемчужины» отнюдь не была забыта. В 1857 году военный агент в Англии Н.П. Игнатьев разработал резервный план «удара» по английской колонии [373]. Основная суть его плана заключалась в следующем:
«Чтобы быть с Англией в мире и заставить ее уважать голос России и избегать с нами разрыва, необходимо вывести английских государственных людей из их приятного заблуждения насчёт безопасности индийских владений, невозможности России прибегнуть к наступательным действиям против Англии, недостатка в нас предприимчивости и достаточной для нас доступности путей через Среднюю Азию» [374].
Назрела необходимость резко активизировать свою деятельность в соседних государствах Среднего Востока, для чего были отправлены торгово-политические миссии по трём направлениям. В 1858 г. в Иран, ханства Средней Азии и Кашгар отправились соответственно миссии: Н. В. Ханыкова, Н. П. Игнатьева и Ч.Ч.Валиханова[375].
Каждая из миссий в страны Востока имела своё прикрытие: видный востоковед учёный Ханыков возглавил большую научную экспедицию в Хорасан, которая устанавливала отношения между Российской империей и Афганистаном. Однако его миссия провалилась. Такое стремление создать в Центральной Азии мощный барьер в борьбе против своего соперника – Англии, потерпело неудачу [376].
Полковник Н.П. Игнатьев возглавлял официальное дипломатическое посольство в Хиву и Бухару, где способствовал, по возможности, укреплению в них влияния Российской империи [377]. А Военное министерство ГШ стало готовить на осень 1858 года торговый караван с опытным и надёжным человеком для направления в Кашгарию, закрытую для европейцев, с целью подробного изучения обстановки в данном регионе.
Им стал талантливый 22-летний офицер Чокан Чингисович Валиханов, член РГО с 21 февраля 1857 г. по рекомендации П.П. Семёнова. Генерал-губернатор Западной Сибири Г.Х. Гасфорт готовил его в секретную командировку в орду киргизов область Кашгара, Алтышара и Китайского Туркестана. Во время подготовки экспедиции, управляющий «областью сибирских киргизов» К. К. Гутковский прибыл в Семипалатинск, чтобы договориться с местными купцами об отправке специального каравана в Кашгар. Торговцы долго не решались вложить средства в опасное предприятие, но, Гутковский добился своего, и караван в середине 1858 г. выступил в путь.
В конце июня близ Копала (аул по дороге в г. Верный, – прим. моё), к каравану присоединился Валиханов. Чокан отправился с караваном семипалатинского купца Муса-бая Тохтабаева, под именем молодого купца Алимбая, переодетый в восточную одежду и с обритой, по местному обычаю, головой. Он вступил в область каракиргизских кочевий и пересёк Тянь-Шань по маршруту: Верный, Иссык-Куль, перевал Заук, озеро Чатыр-Куль, перевал Туругарт и Кашгар – столицу Уйгурского государства. Через 6 месяцев, в 1859 г., он вернулся С-Петербург для отчёта и научной разработки собранного им обширного этнографического и исторического материала [378]. Особое значение имел один из выводов, сделанных Валихановым. В отчёте об этой экспедиции он указывал, что установление прямых торговых отношений между Россией и Кашгаром ослабит торговое и политическое влияние Кокандского ханства в южной части Синьцзяна, «ибо снабжение и продовольствие края скотом будет зависеть от нас; чайная торговля может перейти
