разглядывала молодую девушку с красными волосами и такого же цвета глазами.
Девица лениво обвела тронный зал, не проявляя интереса к обстановке и её обитателям.
– Ивэлин. Новая богиня Любви и Ненависти. Прошу любить и… ненавидеть, – рассмеялась девушка, но столкнулась с недовольным лицом женщины.
Бог стоял рядом с ней и молча изучал гостью. Она выглядела иначе, чем остальные божества, но сила, бурлящая внутри, не вызывала сомнений в правдивости её слов.
Майнос не врал, когда говорил про оболочку. Сила Амарии пробудилась в новом теле. Не сдержав гнева, Аксель сжал рукоять меча, висящего на поясе, сильнее. Это место должна была занять Фьори.
– Сестра короля Рейнграда? – Имя показалось богу знакомым, но потребовалось время, чтобы сообразить, где именно он его слышал.
– Младенец, что едва не умер. Сестра короля. Принцесса. Девушка, которая жила в заточении. Условности, не имеющие больше значения. Теперь я богиня.
– Зачем ты здесь? Ксантр подослал тебя? – Килиан сильнее вцепилась в подлокотник кресла и подалась вперёд.
– Я здесь, потому что сама так захотела. И потому что именно я помогу тебе, Аксель, добраться до твоего сердца, – Ивэ сделала несколько шагов в сторону бога Войны и улыбнулась, разглядывая его. – Но мы оба понимаем, что дело не в сердце… Хотя твоя ненависть такая прекрасная, я ощущаю её на своей коже…
– Довольно! Ты забываешься, перед кем ты стоишь! – Королева попыталась махнуть стражам, чтобы те схватили её, но солдаты не сдвинулись с места, ожидая реакции Акселя.
Богиня медленно посмотрела женщину. Она ощущала всё, что было скрыто от остальных глаз, оттого рассмеялась сильнее.
– Проклятая королева, это ты забываешься. Я не твоя подданная, у тебя нет власти надо мной. Ни у кого нет. – Богиня подошла к трону, покачивая бёдрами. – Амария прокляла тебя в наказание… Я могла бы помочь тебе, но ты мне не нравишься…
– Хватит! – Аксель оказался рядом слишком быстро, что вызвало у Ивэлин нескрываемое удивление.
Крепкая рука с силой сжала кисть, отталкивая девушку от королевы и отводя в сторону. Непредсказуемая девица не выглядела приманкой. Ивэлин была сумасбродной, но коварства в ней не ощущалось. Чувствовалось нечто другое – голод… такой, когда сидящего на цепи зверя выпускают на волю.
– Ух ты… А тебя не просто так боятся, да? – Игриво приблизившись, богиня скользнула пальчиками по широкой груди и двинулась вверх к плечам. Она прижалась почти вплотную и потянулась, чтобы только он мог услышать: – А ведь я могу разжечь в тебе такие чувства, о которых ты даже не подозревал.
Отстраняться Аксель не спешил, позволяя молодой девушке ощутить, что она играет по своим правилам.
– Усвой одно: я не Амария. Хотя мне и достались кое-какие её воспоминания, я не разделяю её методы. Она оказалась слабой и ввязалась в противостояние, которое не под силу даже ей.
– О чём ты?
– О Фьори, конечно, – скользнув губами по мужской скуле, тихо ответила Ивэлин.
– Ты что-то знаешь, – не вопрос, скорее утверждение, на которое богиня лишь коротко кивнула.
– Не думай, что я расскажу тебе просто так.
– Чего ты хочешь?
Она резко отстранилась и принялась кружиться по залу. Огненные волосы вихрем поднялись в воздухе. Пряди ловили солнечные лучи, пробивающиеся сквозь высокие окна, и вспыхивали, словно живые языки пламени. Удивлённые солдаты смотрели за представлением, не понимая, как им реагировать на сумасшедшую девушку, но капитан не отдавал приказ схватить её.
– Всего лишь то, что по праву принадлежит мне, – ответила она, оборачиваясь через плечо. – Свободу. Возможность выбирать. Право на власть над тем, что чувствуют другие. Разве это не иронично? Я чувствую любовь каждого, кроме собственной. Я ощущаю чужую ненависть, но не могу позволить себе гнев.
Она приблизилась снова, теперь медленно, обжигая взглядом.
– Я хочу, чтобы ты доверился мне, Аксель. Или хотя бы позволил мне быть рядом, когда всё это рухнет. Потому что ты и сам знаешь: оно рухнет. Ты идёшь по пути разрушения. И кто, как не я, сможет выжить в огне, который ты развяжешь?
В каждом её слове было слишком много смысла, слишком много правды. Она знала больше, чем должна была. И при этом… не врала.
– Я не играю в игры, богиня, – последнее слово далось Акселю с трудом. В памяти стояло другое лицо, другая женщина, которую он самолично убил.
– А я не прошу, чтобы ты играл. Я прошу – не мешай. И тогда, возможно, в финале этой драмы ты не останешься один.
Королева не решалась что-то сказать. Она поджала губы и смотрела на Акселя, ожидая его решения. Девица, что притащилась в её дворец, казалась безумной. Оставлять её здесь – ошибка, но произнести мысли вслух Килиан не решалась. Трон неожиданно показался ей неудобным, будто невидимые иглы пронзали кожу. Впервые за всё время правления она осознала, что корона, которой она владела – никогда не принадлежала ей.
Сумасбродная богиня дошла до королевы и положила ладони ей на колени. Улыбку девчонки хотелось стереть, но внутреннее чутьё подсказывало, что женщине не хватит сил соперничать с ещё одним божеством.
– И я поживу здесь. Надеюсь, у вас есть комнаты для богов… Хотя, знаешь, – красные глаза взглянули на Акселя, – мне, может, подойдёт и твоя спальня…
– Имей уважение! Он только что похоронил свою невесту! – взревела Килиан и с силой оттолкнула девушку.
– Для Фьори устроили похороны? – Наигранно приложив палец к губам и задумавшись, удивилась Ивэлин.
– Я говорю о своей дочери – Сибил! Той, кого Аксель любил по-настоящему, без привязи коварных богов!
– О-о-о…
На застывшем лице Войны не было никаких эмоций, но девушка знала, что слова королевы – самообман.
– Разочарую тебя, лжекоролева. Аксель испытал нечто похожее на любовь лишь однажды, и твоя дочь здесь ни при чём. Та, о ком он думает и желает убить… впрочем, не только убить… – игриво подмигнув богу Войны, Ивэлин вновь повернулась к Килиан. – Пока жива, хотя… тут как посмотреть… Я даже не знаю, как объяснить…
Королева не сдержалась. Нужно было держать маску хладнокровия, но услышанное лишило её здравого смысла. Подойдя к Акселю, она влепила ему пощёчину. Он не стал останавливать женщину, убитую горем, не стал оправдываться или пытаться переубедить её. Ивэлин была права.
Прикусив язык, королева развернулась и с гордо поднятой головой вышла из тронного зала. Она держалась только благодаря одной мысли: наступит день, наступит час, и она ударит. Ударит прямо в спину, когда никто не будет этого ждать.
– Отведите её в свободную комнату, – Аксель махнул солдатам, и те поспешили исполнять приказ.
Ивэлин не сопротивлялась, когда один из воинов взял её за
