за ней куда угодно, несмотря ни на что.
Катерина шагала по тропинке уверенно, будто лес знал, кто она и зачем пришла. Хотя девушка не сомневалась, что так и было. Лес Вердис всё помнит. Трава под её ногами приминалась мягко, без единого хруста. Ветки, склоняясь, расступались перед идущими, не желая ранить тонкими прутьями. А с каждым пройденным шагом в воздух взлетали крошечные светящиеся бабочки. Невесомые, мерцающие искры, похожие на ожившие частички звёздного света. Они кружили у лица, поднимались над плечами и тянулись вперёд, приглашая идти за собой вглубь.
Катерина на мгновение залюбовалась этим видом. Хотелось остановиться и просто смотреть, дышать этим зачарованным воздухом… Но она тут же выдохнула и отбросила этот порыв. Это не сказка. Это – путь. И цели у неё были вполне чёткие.
Связь, которую Ивэлин наложила между ней и Вираном, оказалась неожиданной и… странной. Она не чувствовала принуждения, напротив, внутри что-то дополнилось, уплотнилось, наполнилось смыслом. Это было нечто новое. Необъяснимое. И Катерина вовсе не собиралась сопротивляться. Нет. Она собиралась это использовать.
Юная богиня связала их, но это не значит, что Катерина остановиться в своих планах. У Ксантра не получилось. Сомнар не справилась. Но у неё получится. Она доберётся до Хекат. И сделает это так, как никто не смог прежде. Шанса лучше не будет, и она не намерена его упустить.
Ивэлин, сама того не понимая, оказала лучшую помощь, чем все остальные до этого. Если цена этого – связь с Вираном, ничего страшного.
Правильнее бы было рассказать ему обо всём. Посвятить в свои планы, а не утаивать и действовать самой. Но Катерина привыкла к одиночеству, к тому, что тащит всё на себе. Втягивать его в свои планы ей казалось неправильным. Это ведь её сестра попала в храм Смерти. Это ведь на неё Амария возложила ответственность за защиту Фьори.
Собираясь сделать очередной шаг, девушка внезапно замерла. Сквозь кроны деревьев им навстречу вышли дети леса. Всего пятеро, но такие прекрасные.
– Это что ещё за… – Виран притянул девушку к себе, пытаясь заслонить собой.
– Тише, это дети Вердис. Не бойся. Смотри. – С удивлением и трепетом она посмотрела на Вирана, и на миг растаяла. В этой попытке защитить была искренность.
Благодарно улыбнувшись, девушка вышла вперёд, словно отвечая на безмолвный зов. Изящные, выточенные из ветвей и листвы, они были одновременно странными и восхитительными. Их тела состояли из древесных жил, оплетённых мхом и цветами, а вместо глаз – янтарные капли, мерцающие мягким внутренним светом.
Один из детей леса приблизился. Его лицо было похоже на гладкую древесную маску, из которой росли тонкие побеги. Катерина осторожно коснулась ладонью щёк существа – не дерева, не духа… нечто древнее, живое и бесконечно мудрое. Кора под её пальцами была тёплой, пульсирующей, как будто дышала. Существо не испугалось. Оно наклонило голову и в ответ провело рукой по её щеке: лёгкое прикосновение, похожее на ветер.
Остальные создания стояли позади. Молчаливые, но не угрожающие. Они изучали пришедших, словно читали их мысли сквозь плоть. Один из них поднял руку, и бабочки, сопровождавшие Катерину ранее, собрались в воздухе, образовав тонкую, светящуюся нить, ведущую вглубь леса.
– Они будут сопровождать нас до места таинства, – всё ещё гладя деревянное лицо, сказала девушка.
– Как ты узнала?!
– Они сказали, – пожав плечами, ответила Катерина.
– Ничего они не говорили!
Катерина шагнула ближе к своему мужчине, взяла его за руку и подвела его к одному из детей леса. Обхватив мужскую руку, она направила её к деревянной щеке.
– А теперь слушай, – шепнула она и встала рядом, наблюдая, как Виран распахивает золотисто-карие глаза.
– Как… они это делают?!
– Они совсем маленькие, пока не умеют говорить. Это их способ общаться.
Едва заметно кивнув, мужчина убрал руку и позволил созданиям двинуться вперёд.
– Зачем они нас сопровождают?
– А вот это хороший вопрос… – задумчиво ответила Катерина и нахмурилась, ощутив, как неприятное предчувствие затягивалось тугим узлом в животе.
Обречённая судьба
Рано или поздно сны должны были закончиться. Казалось, мне уже невозможно сделать больно. Пустота обволакивала, не причиняя никакого неудобства.
Ужаснее всего было попадать в мир, где я снова ничего не помнила и проживала целую жизнь, отведённую мне. Но в каждой истории было нечто необъяснимое, чего, наверняка, не знала Хекат. Кто-то пытался проникнуть в сновидение, достучаться до меня. Казалось, что это я из реального мира пытаюсь убедить себя в том, что это всё не по-настоящему.
Очнувшись в белом зале, я ожидала, когда Смерть погрузит меня в очередную пытку, но ничего не происходило.
– Хекат?
Ответа не последовало.
Попробовав пошевелить руками, я осознала, что тело подвластно, но мышцы слушаются с трудом. Опершись на дрожащие локти, я села. Голова закружилась, в глазах потемнело, и я прикусила губу, чтобы не потерять сознание. Стянув колени к груди, я медленно спустила ноги вниз. Камень был ледяным, и кожа мгновенно отозвалась мурашками.
Дрожащими пальцами я вцепилась в край алтаря, на котором провела столько времени. Соскользнула вниз, почти падая, но устояла. Колени предательски подогнулись, и я удержалась лишь благодаря опоре. Живот ныл, словно всё внутри сжималось и умоляло меня остановиться. Но я не могла.
Слёзы хлынули, обжигая кожу. Не от страха и не от боли. От осознания. От того, что я всё ещё здесь. Что всё это что-то значило. Замысел Хекат, которого я не понимала.
Я подняла взгляд. Границ зала не было видно. Он простирался до самой бесконечности – белый, безликий, будто сотканный из чистого света. И всё же я почувствовала направление. Что-то в груди тянуло меня. Не разум, не голос, а само сердце. Сердце, которое билось в груди, несмотря на то что я вонзила в него клинок.
В одной из жизней мне удалось избежать смерти от рук Акселя. В этой реальности я его переиграла, хотя не была уверена, что это преимущество…
При мысли о боге Войны тело непроизвольно задрожало от страха. Я видела, на что он способен, ощущала это каждый раз. Безжалостный, хладнокровный, не ведающий сочувствия. Тело запомнило всё бесчисленное количество раз, когда оно погибало.
Шаг за шагом, сжимая живот, чтобы унять пульсирующую боль, я пошла вперёд. Белизна зала осталась позади, когда я вышла в новое место, в новый зал. Белый мрамор сменил серый камень. Пришлось держаться рукой за опору стены, чтобы не свалиться.
Сердце забилось быстрее, а по
