class="title1">
Всепоглощающий
Аксель не планировал оказаться в лесу Вердис так скоро. Подразумевалось, что его люди доставят послание, и когда придёт время – он окажется здесь.
Изначальная причина его нежелания: он не хотел видеть своего отца. Хаос всегда руководствовался собственными идеями, понятными лишь ему одному, но, будучи божеством сам себе на уме, он любил бывать в лесу Вердис, словно намеренно выводя её из привычного равновесия.
Единственный раз, когда сын видел отца не просто вскользь, а рядом, был во дворце – в тот злосчастный день, когда всё встало на свои места. И то, что Хаос вмешался в храме Знаний, вызывало большие подозрения. И тем не менее, отец не искал встречи с сыном, иначе давно бы явился. Препятствий для этого не было. Во всяком случае, именно так думал Аксель.
– Не отставай! Это моё первое таинство, не хочу всё пропустить, – обернувшись, поторопила Ивэлин.
Настроение у девушки было приподнятое, она постоянно улыбалась и бормотала что-то под нос. Лошадей пришлось оставить, но, кажется, лес не имел ничего против присутствия бога Войны. То ли Вердис знала, что он придёт, то ли намеренно не стала вмешиваться.
Богиня Природы не возражала, когда Аксель бывал в её лесу, но часто его помыслы не соответствовали гармонии и умиротворению места, потому за ним приходилось следить. Вот и сейчас, скрываясь за стволами деревьев, за парой богов наблюдали дети леса. Их прищуры скользили по незваным гостям с недоверием, задерживаясь на его клинках.
Аксель ощущал их, но говорить ничего не стал. Они имеют право опасаться его.
Остановившись, Ивэ присвистнула и оглянулась.
– Лицезреть тебя глазами богини куда приятнее, – восхитилась девушка, рассматривая Вердис округлившимися глазами.
– Рада видеть тебя в новом облике, сестра, – улыбнулась Природа и коснулась рукой лица Ивэлин. – Ты привела в мой лес двух, связанных нитями. Они ожидают.
– Так и планировалось! Как я ещё могла познакомиться со всеми вами? – улыбка расцвела на девичьем лице.
Вердис кивнула, но всё-таки взглянула за спину Ивэ, рассматривая Акселя.
– Богу Войны нельзя в священное место…
– А когда он спрашивал разрешения? – усмехнулась Любовь. – Да ладно тебе, Вердис, Аксель желает найти свою кьярну…
– Она не моя кьярна… – попытался поправить он, но Ивэлин смерила его резким взглядом.
– Заткнись! Я ведь чувствую твои мотивы и знаю, что за желанием забрать сердце скрывается нечто иное.
Аксель нахмурился, но перечить не стал. Девушка пыталась убедить Вердис в том, чего не было и глупо мешать ей. Хозяйка леса молчала, рассматривая гостей с холодной отрешённостью, но, в конце концов, она нехотя кивнула.
– Твоё оружие нужно будет оставить. И ты будешь в стороне до момента благословения новой пары. Ты можешь помешать таинству, а этого допустить нельзя… – Вердис вытянула руку, и из земли проросли гибкие корни, тянущиеся к клинкам. – И ещё… если вздумаешь навредить моим детям и лесу – не жди милости. – Последнюю фразу она сказала таким тоном, что стало понятно: это не просто угроза.
Оружие Аксель отдал неохотно. Всё-таки на таинстве появится Эйтра. Это идеальный шанс прикончить её. Но, поразмыслив, бог пришёл к выводу, что справится и без меча.
Поляна, на которой проходило таинство, выглядела иначе, чем в тот раз когда Аксель был здесь с Фьори. Скрывшись в тенях деревьев, он прислонился спиной к стволу и наблюдал за происходящим. В этот раз боги не прятались – они постепенно появлялись на поляне рядом с ярном и кьярной.
Вердис улыбалась, окутывая Катерину шлейфом из цветов. Ивэлин ковыряла ногой траву, и старалась не смотреть в сторону прибывшего Ксантра. Богиня Сновидений держалась подальше от остальных, разглядывая темнеющий небосвод. Остальных пока не было, но Аксель пристально следил за происходящим.
Он оглядел фигуры, стоявшие ближе к центру, и остановился на Катерине и Виранe. Их руки были сцеплены, взгляды сосредоточены друг на друге. Но внутри ничего не дрогнуло. Сестра Фьори поддерживала её, а придворный шут жил во дворце и сбежал вместе со своей сестрой. По-хорошему, нужно было проучить их, показать, что бывает с теми, кто осмеливается идти против Войны. Вот только желания мстить не было. Внутри вообще ничего не было, кроме пустоты и ожидания.
Аксель медленно вдохнул, ощущая запах старого мха, влажной земли и цветущих побегов. Лес Вердис дышал в унисон с чем-то древним, почти забытым. Время здесь шло иначе. Всё сливалось в один бесконечный миг. Но он не мог убежать от воспоминаний.
Это место оказывало на Акселя странное влияние. Он снова и снова возвращался к тому дню, когда стоял здесь, рядом со своей кьярной. Фьори выглядела по-другому, но взгляд оставался тем же. Несмотря на нежелание, он принял её, потому что иначе не мог.
Фьори пыталась бороться. Её глаза метались, голос дрожал, но внутри была стойкость. Такая, что поразила до глубины души. Она не хотела становиться его парой, не хотела сдаваться. И всё же… она сдалась. Не потому, что сломалась, а потому что поверила. Поверила в то, что он не сделает ей больно.
Стиснув зубы, Аксель увидел, как к богам присоединился Громор, а за ним и… Хекат. Отойдя в сторону, Смерть потирала предплечья, а её чёрный взор бегал из стороны в сторону, выдавая, как ей не по себе. Трава у ног богини чернела и высыхала, а воздух становился плотнее.
Он почти шагнул вперёд. Желание рвалось из груди: первобытное, безумное, не поддающееся здравому смыслу. Мысль о последствиях исчезла, стёрлась, растворилась в воздухе. Осталась лишь она – Смерть, стоящая здесь, совсем близко. Та, что держит его сердце, и его ребёнка. Всё остальное потеряло значение.
Пальцы потянулись к поясу – привычный жест, выточенный годами. Но клинка не было. Холод металла не встретил руку, и в этот момент на него обрушилась ненависть, такая отчаянная и бессильная, что на краткий миг он позабыл, что даже дотронуться до Хекат у него не получится. Смерть забирает жизнь, вытягивает пульс души из тела, навсегда подчиняя своему миру. Хекат – единственная, кого даже боги обходят стороной. Вот только Ксантр придвинулся к ней ближе, склонив голову и говоря что-то, чего расслышать было невозможно.
– Эйтра, пора начинать! – голос Вердис прорезал воздух. Она вскинула руки, обращаясь в сторону, где деревья клубились тенью.
Аксель вцепился взглядом в сумрак, но не чувствовал её. Он ощущал силу каждого бога, кто был здесь: силу Громора, пульсации Любви и Сомнара, холод Хекат, даже раздражающую маску Майноса. Но её не было. Ни дыхания, ни
