огню, – сказал Громор, обращаясь к Ивэлин.
Она не стала уточнять, почему именно огню. Любовь подошла ближе и выставила ладони вперёд, наблюдая за тем, как пламя пожирало тело, принадлежавшее Хаосу. Всё происходящее было таким странным. Казалось, боги не способны испытать сочувствия. На их глазах был убит один из них, но никто не пошевелился. Ни один не проронил ни слова, не склонил головы в знак уважения или скорби. Даже Судьба будто давно приняла то, что это случится. Лишь Ивэлин стояла, позволяя огню ласкать мёртвое тело, пытаясь хоть как-то почтить ту жертву, которую он принёс.
Пламя отражалось в её алых глазах, плясало в бликах на коже, а внутри всё переворачивалось. Это был Хаос. Бог, которого презирали, сторонились, ненавидели… Но он умер не ради себя. Он умер, защищая Эйтру. Ради той любви, которую никто не хотел признавать.
Позади неё Вердис положила ладонь на плечо.
– Все думают, что мы бессмертны. Но нас можно убить. Просто обычному человеку это неподвластно… – её голос звучал, как шелест опавших листьев, и в нём впервые за долгое время была грусть. – Каждый из нас боялся именно этого… Что однажды появится тот, кто сможет убить нас.
Пламя взметнулось выше. Прах поднимался в воздух, унося с собой не просто тело Хаоса, а память о том, что даже среди чудовищ способна родиться любовь.
– Может, вам и пора сдохнуть? Живёте в своём коконе из страха. Боитесь, что всё пошатнётся, и не видите, что всё рушится уже давно, – Ивэлин посмотрела на мать леса.
– Не смей говорить то, чего не знаешь! – предостерегающе заявила богиня, и корни под её ногами зашевелились, словно змеи.
Это было неподходящее время и место для того, чтобы показывать силы, но Ивэлин не сдержалась. Получив свои способности совсем недавно, она ещё не умела себя контролировать.
Под её ногами корни начали извиваться быстрее, стремясь охватить Ивэлин, но девушка не отступала.
Огонь вспыхнул мгновенно. Она не произнесла ни слова, не замахнулась, не вскинула рук. Пламя само вырвалось из её ладоней, пронеслось по воздуху и ударило точно в землю у ног Вердис. Корни, что пытались сомкнуться вокруг щиколоток, завопили – не звуками, а резким треском и горьким запахом, скручивались и тлели в языках ядовито-алого пламени.
Богиня Любви и Ненависти не защищала Акселя, но внутри горел огонёк жалости за то, что ему не дали шанса на будущее лишь потому, что всем стало страшно. По её мнению, все они были трусами. Амария – единственная, кто совершала ошибки не из слабости, а из желания подарить нечто ценное тем, кто этого не заслуживал.
Так пусть теперь боятся не только его. Новая богиня покажет всем, что старый мир, созданный ими, требует изменений.
Ощутив, как сгорает жизнь под ногами, Вердис подняла руки вверх, и кроны деревьев закачались в опасном танце. Мать леса шагнула вперёд, и корона из лоз разрослась на её голове, превращаясь в подобие венца из шипов. Её кожа покрылась мхом, а платье сменилось на плотную броню.
– Остановись… пока не поздно, – сказала она медленно и грозно.
Но уже было поздно.
Аксель лениво повернул голову, но снова вернулся к Сомнар, ожидая, когда она, наконец, даст ему то, чего он хочет. Происходящее больше не волновало его. Судьба исчезла, растворившись в воздухе, Громор пытался утихомирить двух разъярённых богинь, но его никто не слушал.
Между двумя богинями натянулась нить напряжения, и в этот момент раздался резкий, глухой удар и копьё Громора вонзилось в землю между ними, вспоров мох и землю, подняв пыль и выбив искры. Волна энергии разошлась по поляне, как удар грома.
– Хватит! – голос прогремел над выжженным полем. – Вместо того чтобы спорить о прошлом, нужно думать, что делать в настоящем!
Пламя в руках Ивэ не угасло, но перестало срываться с ладоней, ожидая приказа. Вердис не отворачивалась от обезумевшей наглой девчонки, что совсем недавно стала такой же, как они, но уже возомнила себя выше всех.
– Мы потеряли Амарию, Хаоса, теперь Хекат говорит, что собирается уходить. Разве вы все ослепли и не видите, что назревает нечто тёмное?
Будто очнувшись от наваждения, мать леса медленно повернулась к брату.
– Пусть уходит. Оболочка, которая займёт её место, выбрана, – ответила Вердис, но сомнение в голосе невозможно было скрыть.
– А куда уйдёт сама Хекат? Ты не подумала о том, что Смерть не может умереть? Нам нужно объединиться хотя бы для того, чтобы быть уверенными, что она не станет разгуливать по этим землям.
– Ребёнок… – догадалась Ивэлин. – Она хочет переродиться в теле младенца.
– С чего ты взяла? – недоверчиво спросила Вердис.
– Потому что это – единственный способ для Смерти оказаться в мире живых… Прости, Аксель.
Жёлтые глаза впервые смотрели на кого-то не с желанием уничтожить, а со страхом. Он не знал любви матери и отца. Потерял ту, кого, казалось, полюбил. И осознал, что вынужден снова терять… только на этот раз собственного ребёнка.
– Этого не случится, – уверенно произнёс он и крепче сжал плечо Сомнар.
– Сейчас же перенеси меня к ней.
❧✧☙
Катерина и Виран оказались скрыты от всех, но защищёнными себя не чувствовали. Таинство прошло так, как и положено. Каждый бог дал своё согласие на связь, вот только от одобрения отца у Катерины внутри всё похолодело.
Когда остальные боги благословляли новую пару, он чуть отступил назад и театрально сцепил пальцы за спиной, словно наблюдал за скучным спектаклем. Его улыбка была узкой, слишком выверенной, чтобы быть искренней. В ней не было ни тени участия, только едва сдерживаемое ликование, как будто всё происходящее здесь лишь подтверждало его изначальные догадки.
Катерина почувствовала, как по спине пробежал холодок, когда они посмотрели друг на друга. В его глазах было всё: и презрение, и снисходительность, и то странное удовольствие, которое он получал от её попыток казаться сильной. Она могла бы поклясться, что в этот миг Майнос беззвучно произнёс:
– Ты – такая же, как и я…
Катерина сидела на коленях, не в силах отвести взгляда от своих пальцев, сцепленных с рукой Вирана. Золотисто-карие глаза смотрели спокойно, но девушка чувствовала, как внутри него кипит вихрь чувств: тревога, сомнение, неуверенность в своём праве быть рядом с ней. Казалось, после таинства они будут чувствовать друг друга не так остро, но пока круговорот эмоций накрывал с головой.
– Я ни капли не жалею, что Ивэлин связала нас. Тебе не нужно волноваться на этот счёт, – тихо произнесла она, желая успокоить волнение в глазах своей пары.
– Ты что-то скрываешь,
