Белизна лилась отовсюду, ослепляя, размывая границы. В центре зала, среди высоких мраморных колонн, застыла она.
Фьори.
Она висела между двумя колоннами, руки раскинуты и прикованы белыми цепями. Волосы цвета инея свисали, прикрывая обнажённое, истощённое тело. Бледная кожа, иссечённая светом, казалась почти прозрачной. И живот… округлившийся живот.
Всё, о чём он думал, чего желал – исчезло. Казалось, он увидит перед собой ту же дерзкую девчонку, что не боялась взглянуть на него, не боялась бороться за свободу. Сейчас он видел лишь кого-то похожего на ту, что осталась в памяти, но уже не её…
Впервые за долгое время страх пронзил его – резкий, нестерпимый. Он шагнул вперёд, ощущая, как сильно сдавливает рукоять меча в руке. Сон, в котором она находилась, выглядел странным, неестественным. Аксель подумал, что Фьори попала в кошмар, но обстановка была слишком… спокойной.
Её лицо было опущено. Она не реагировала, но Аксель ощущал – сердце, забившееся внутри неё, откликнулось. И не только её сердце…
Словно в ответ на это призрачное биение её ресницы дрогнули. Голову она подняла медленно, будто сопротивляясь самой мысли, что можно снова смотреть. Помутневший, мёртвый взгляд голубых глаз скользнул по фигуре бога Войны. Ни страха. Ни боли. Ни надежды. Только пустота.
Она остановилась на окровавленном клинке в его руке. И тогда её губы разомкнулись: дрожащие, безжизненные.
– Ты же сказала, что всё закончилось… – непонятно, к кому обратилась Фьори, смотря куда-то за его спину.
Аксель проследил за ней, но в зале не было никого. Она выглядела сломленной, по-настоящему. Словно это место забрало у неё жизнь, лишив всего, что когда-то имело значение.
– Давай. Не медли. Я уже устала тут сидеть, – откинув голову и прикрыв глаза, она ожидала.
Меч выпал из рук и с глухим лязгом ударился о мрамор. Он не заметил, как колени коснулись пола. Всё внутри было немым криком. Осторожно, почти трепетно, дотронувшись до её лица, он заставил девушку взглянуть ему в глаза.
– Не делай так, – тихо попросила она, и с ресниц сорвалась слезинка, прокатившаяся по щеке. – Так больнее всего.
– Как? – впервые спросил Аксель, не веря, что она в его руках. Живая. Настоящая.
– Как будто… тебе не всё равно, – слова едва можно было разобрать. – Как будто ты пришёл не за тем, чтобы убить… Пожалуйста… я так устала…
Потянувшись к мечу, Аксель схватил его, поднялся и замахнулся… Страшнее всего было видеть, как она дёрнулась, поверив, что он действительно пришёл, чтобы убить. Он и сам не знал, зачем пришёл.
Забрать сердце? Уничтожить? Сломить? Присвоить?
Цепи, сковывавшие её запястья, дрогнули под первым ударом, но не поддались. Аксель сжал рукоять крепче, словно вместе с силой стали в его руках сконцентрировалась вся ярость, копившаяся годами. Второй удар был не просто сильным, он был сокрушительным. С лязгом, напоминающим вскрик, звенья лопнули, разлетаясь в стороны, и в этот же миг тело Фьори подалось вперёд.
Он успел. Подхватил её прежде, чем она коснулась холодного мрамора. Невесомая, будто лишённая жизни. Всё, что осталось, это бледная, почти прозрачная оболочка, исчерпавшая последние силы. Прикрыв глаза, он позволил себе склониться, наслаждаясь тем, что дышит одним воздухом с ней.
Это мгновение длилось недолго и Фьори даже не могла понять, было ли оно на самом деле. Потому что, когда Аксель открыл глаза, в них горело пламя. Направленное не на неё. На ту, что сделала это. На Хекат. Это она выбрала Фьори своей преемницей. Она знала, что та не справится. Знала, что Фьори сгорит, прежде чем примет новую суть. Но даже этого было мало.
Она выбрала их ребёнка. Ребёнка для себя. Для перерождения. Отняв у них всё… ещё до его появления.
– Твои глаза… – прошептала она. – Другого цвета…
Он прижал её к груди, зарывшись лицом в спутанные светлые волосы, не понимая смысла её бормотания.
– Почему ты не убиваешь меня?
– Я пришёл не за этим, – уверенно шагая по коридору, ответил Аксель.
– А зачем?
– Чтобы забрать тебя.
Пальцы неуверенно легли на его плечи, вдыхая знакомый аромат кожи. Если это и был сон, то непохожий на те, что были до этого. Не было дворца, семьи, предательства и быстрой смерти. Наверное, всё это наступит позже, но сил думать об этом у Фьори не было. Она хотела забыть обо всём, хотя бы на миг.
Прижавшись крепче к его телу, девушка ощутила, как Аксель поставил её на пол. Спина коснулась холодного камня, когда он прижал её к стене, возвышаясь.
Жёлтые глаза – слишком яркие, слишком чужие – смотрели на неё, прожигая насквозь. Фьори не могла отвести взгляд. Казалось, он искал в ней что-то: то ли боль, то ли прощение, то ли самого себя. Его руки скользнули к шее, обхватывая её с обеих сторон. Касание было лёгким, почти мимолётным, но в нём были ярость, страх, жажда, привязанность.
Казалось, он не касался её целую вечность. Казалось, что без этого мимолётного порыва он не протянет и мгновения. Ненависть, которую он взращивал всё это время – растворилась.
Она зажмурилась. Сердце застучало в ушах. Всё тело напряглось, ожидая боли… Но вместо неё – дыхание. Тёплое, неровное, коснулось её губ.
И только тогда, когда его губы нежно коснулись её щеки, не властно, не требовательно, а с осторожностью, от которой внутри всё оборвалось, она вздрогнула. От неожиданности. От нахлынувшего чувства.
– Спаси ребёнка… – касаясь рукой живота, прошептала Фьори, надеясь, что в этом слишком необычном сне Аксель сможет услышать. – Хекат хочет забрать её.
– Её? – бог Войны опустил голову, но тут же снова поднял, избегая смотреть на округлившееся тело, словно на знак зарождающейся в нём жизни.
– Это девочка, – губы дрогнули в попытке улыбнуться.
Аксель вновь подхватил Фьори, пожалев, что позволил себе слабость прикоснуться к ней. Сейчас было неподходящее время. Но он знал: подходящего не будет никогда.
– Ты ведь знаешь, что отсюда нет выхода? – Голос хозяйки храма разнёсся по коридору, эхом отталкиваясь от стен.
– Покажись! – сквозь зубы прорычал бог Войны.
Хекат не заставила себя ждать. Её фигура выросла из теней, преграждая путь. Чёрные, словно сама бездна, глаза с интересом смотрели на пару.
– Она моя, Аксель. Они обе – мои, – слова Смерти прозвучали пугающе спокойно. – Ты можешь попрощаться с Фьори. Она родит ребёнка и останется в этом месте навсегда. Как я когда-то…
– Попробуй помешать мне, – бросил он с вызовом и усмехнулся.
– Ты в Забвении, глупый мальчишка. Что ты можешь сделать здесь, в моём доме? Я – Смерть. Не существует того, кто
