из этих бесконечных поворотов. И сердце, которое теперь билось в её груди, вело к ней с упрямой настойчивостью, как путеводная звезда в мире, где нет неба.
Храм отзывался эхом. Камень под ногами дрожал, словно всё здесь знало: Война вернулся, чтобы забрать своё. Здесь, где живым не место, шёл тот, кто давно перестал быть живым.
Шёпоты витали между колонн, стекались с потолков, просачивались сквозь трещины в камне. Они были безлики, но наполнены угрозой. Кто-то звал его по имени, кто-то шептал просьбы об уходе, кто-то напоминал о боли, причинённой им. Но всё это – ничто. Лишь надоедливый шум, не способный пробить броню решимости.
Стены будто сжимались, пытаясь удержать, остановить, оттолкнуть. Мрак тянулся к нему длинными тенями, в которых скользили невидимые силуэты. Один из них коснулся его плеча, но он даже не дёрнулся. Взгляд жёлтых глаз был устремлён вперёд.
Наконец воздух стал гуще. Он напоминал дым – раскалённый, почти обжигающий, но не дающий тепла. Камень под ногами сменился гладкой белой плитой, холодной и ровной, отражающей яркий, льющийся сверху свет.
Сновидение повторялось, но с одной лишь разницей: теперь рядом со скованной Фьори стояла Хекат. Богиня лениво повернула голову на вошедшего Акселя и усмехнулась чёрными губами.
– Можешь забрать её, – покорно шагнув в сторону, неожиданно заявила Смерть.
Бог почувствовал подвох, но размышлять не стал. Фьори нужна была помощь, и он немедля кинулся вперёд. Цепи растаяли в воздухе, освобождая ослабленное тело.
Подхватив девушку на руки, он коснулся пальцами ледяной кожи, пытаясь привести её в чувство.
Фьори с трудом открыла глаза, щурясь от света. Их встреча была короткой, но всё внутри Акселя сжалось. В этом взгляде не было ни гнева, ни боли – только тяжёлое, тревожное узнавание. Она знала, кто он. И помнила.
Всё.
Она не кричала, не сопротивлялась. Но её тело дрогнуло, попыталось отстраниться. Пальцы скользнули по его руке, как будто она хотела вырваться, но даже на это не хватало сил. Он почувствовал, как холод её кожи отзывается дрожью у него в груди. И всё же он не отпустил. Осторожно прижал, желая забрать весь страх, пропустить его сквозь себя.
Фьори не отвернулась. Просто смотрела. Слишком устала, чтобы бежать. Слишком сломлена, чтобы бороться.
Хекат медленно шагнула в центр зала, поднимая голову на искусственный свет, сочащийся с потолка.
– В каждой жизни ты приходил за ней. В разных обличьях. С разными словами. Но всегда, как её конец.
Она подошла ближе. Чёрное, рваное по краям платье касалось пола, но не отбрасывало тени, напротив, словно впитывало их.
– Ты думаешь, она может быть с тобой теперь, когда её тело помнит, как умирать от твоих рук? Когда в её крови крик каждой жизни, каждой смерти, что ты ей принёс?
Хекат рассмеялась. Мраморные колонны едва заметно дрогнули от её слов. На лице Смерти не было жалости. Только усталость. Глубокая, древняя, которую никто никогда не замечал.
Богиня обернулась к Фьори: затравленной, дрожащей от воспоминаний, застывших в теле.
– Иди, дитя. Но ты знаешь: дорога у тебя теперь одна.
Обжигающая жизнь
Свежий воздух обжёг лёгкие болью. Вряд ли обыкновенный вдох мог принести такое странное чувство, но дышать оказалось непривычно тяжело. Солнца не было видно, но я всё равно поморщилась от ощущения, будто оно недавно было в небе. Будто само его наличие в мире тяготило, вызывая желание поскорее скрыться подальше.
Бог Войны опустил меня на ноги только тогда, когда мы подошли к жеребцу. Жёлтые глаза взглянули на меня оценивающе. От него хотелось спрятаться, убежать, вернуться обратно в храм Смерти.
Я резко дёрнулась в сторону, когда он потянул руку. Казалось, вот-вот блеснёт сталь клинка, и я почувствую боль. Но вместо этого – тёплая ткань укрыла плечи, скрывая обнажённое тело.
Аксель подготовился и достал плотный плащ, подходящий по размеру. Другой одежды и обуви не было, но мне и этого было достаточно. Он не говорил, а я не спрашивала. Очевидно, нас ждала поездка верхом. Вот только в моём положении… я сомневалась, что что-то могло навредить планам Хекат.
Тёплые руки осторожно подхватили меня, усаживая на спину скакуна. Но, ощутив спиной его грудь, я попыталась отстраниться как можно дальше. Всё моё тело протестовало против его близости. Не из ненависти. От страха. От того, как легко могла снова умереть.
Сердце, которое не принадлежало мне, громко забилось о рёбра. Каждое прикосновение отзывалось тревожной дрожью под кожей. Я помнила. Всё.
Бесчисленные жизни, в которых он снова и снова отнимал у меня дыхание. Его меч, его руки, его ярость – всё это вплеталось в ткань моих воспоминаний, напоминая, что и эта жизнь принадлежит мне по ошибке.
Теперь он сидел позади, и дыхание, ровное, тёплое, касалось моей макушки. Руки, держащие поводья, сжимались мягко, но уверенно, будто боясь, что жеребец сорвётся в галоп.
Я не смотрела по сторонам. Мир казался мутным, нереальным, словно созданным заново, но не для меня. Я слишком долго жила в снах, чтобы поверить, что это наяву.
Тишина между нами была крепче цепей, что удерживали меня в зале Смерти.
– Ты убьёшь меня не сразу? – тихо поинтересовалась я, не позволяя себе расслабиться.
Ожидаемо, ответа не последовало.
– Куда ты везёшь…
– Помолчи, – раздражённо велел бог Войны, и я подчинилась.
Руки легли на округлившийся живот. Удивительно, что за такой короткий срок плод внутри так вырос. Хотя в храме Смерти время течёт иначе… Интересно, сколько времени прошло в реальном мире? В порядке ли Катерина, и что вообще происходит?..
От мыслей меня отвлёк звук со стороны леса. Кроны деревьев качались в беспокойном танце, хотя ветра не было. Взгляд зацепился за странное шевеление, и через мгновение лес расступился, выпуская Вердис.
Мать леса сидела на плече Кхара, который однажды помог мне бежать. Могучее живое древо смотрело прямо на нас, придерживая рукой богиню.
– Вердис… – облегчённо выдохнула я, почти предприняв попытку слезть со спины скакуна.
– Фьори, – она коротко кивнула, но на лице не мелькнуло ни тени улыбки.
– Твоя сестра в моём лесу. Хочешь увидеть её?
– Кати? Что… конечно! – я уже потянулась к поводьям, чтобы уцепиться за них, но крепкая рука удержала меня за плечо.
– Не стой у меня на пути, – прорычал за спиной Аксель, и я похолодела от тона, который слышала слишком часто.
– Ты в моих владениях, – Вердис усмехнулась. – Что ты можешь мне сделать?
– Что-то в
