расставаться с жизнью. Предлагаю сделку, – он вытянул руку вперёд. – Я прикончу девчонку, а ты отвлечёшь внимание Войны на себя. Его сердце всё ещё в её груди. Остаётся только проткнуть его и дело с концом. Новой Смерти не будет, Война перестанет наполнять наш мир неоправданной жестокостью, а Хекат не получит свой сосуд. Ну как?
Услышанное прозвучало логично. Более чем. Однажды они все допустили ошибку, позволив Акселю появиться на свет. Настал момент её исправить.
❧✧☙
Катерина проснулась от странного предчувствия. Словно внутреннее чутьё приказало открыть глаза в момент глубокого сновидения. Такое и раньше происходило, и каждый раз девушка точно знала, что это неспроста.
– Вир, просыпайся! – пришлось несколько раз с силой толкнуть мужчину в бок, заставляя его с трудом разлепить веки.
– М-м… в чём дело?
– Что-то странное происходит. Нам надо убираться, – пытаясь разглядеть хоть что-то сквозь узкое окно, ответила Катерина.
Дважды повторять не требовалось. Резко поднявшись, Виран схватил вещи и принялся натягивать их на голое тело.
За пределами дома царил полумрак, освещаемый лишь светом круглой полной луны. Не было подозрительных звуков или других причин, которые могли свидетельствовать о том, что привычный покой двух благословлённых нарушен.
– Кати… – Виран потёр сонные веки и удивлённо посмотрел на свою кьярну.
– Ш-ш-ш. Слушай! – приложив палец к губам, девушка кивнула вглубь леса.
Сквозь толщу тишины медленно пробирались звуки. Среди них отчётливо слышался громкий плач. Виран и Катерина переглянулись.
– Разве мы не должны быть скрыты от всех?
В ответ девушка только кивнула и двинулась на звук.
– Ты уверена, что нам стоит туда идти?
– Нет смысла оставаться здесь, если что-то произошло.
На этот раз кивнул Виран.
Природа, которая обычно окутывала тишиной и покоем, теперь казалась напряжённой. Тропинка, по которой они шли, извивалась, петляя между деревьями. Звук плача становился всё громче. Он больше не был похож на человеческий, в нём было что-то глубокое, словно сама душа леса рыдала от горя.
Посреди деревьев, на коленях, сидела Вердис. Богиня природы казалась сломленной. Её величественные плечи, некогда гордо расправленные, теперь поникли. Зелёные слёзы стекали по щекам, оставляя следы на бледной коже, будто листья, теряющие цвет. Её руки безвольно лежали на коленях, пальцы вросли в мох, а лицо было опущено, словно даже земля не могла поддержать её больше.
Катерина замерла. Виран тоже.
– Это… – он хотел что-то сказать, но слова застряли в горле.
Вердис подняла голову. Медленно, как будто движения причиняли боль. Она посмотрела прямо на них, и в этом взгляде не было ничего.
– Вердис? – тихо позвала девушка, шагнув чуть ближе. – Что с тобой?
Катерина стиснула зубы. Мать леса всегда была сильной и непоколебимой, но сейчас она выглядела уязвимой, как никогда.
– Они не были воинами… – тихо произнесла богиня. – Я создала их, чтобы они жили, защищали лес, хранили равновесие. Но равновесия больше нет… И всё, что я слышу, – это тишина.
Несвязное бормотание заставило пару обеспокоенно переглянуться.
– Что случилось?
– Боги не должны позволять себе чувства… Я всегда это знала и следовала этому знанию. Мы появились, стоящими над людьми, над их жизнями и судьбами…
Вердис посмотрела в небо. Луна отражалась в её глазах – тускло, как память о чём-то далёком.
– О чём она вообще? – склонившись к Катерине, шёпотом поинтересовался Вир.
– Никогда я не позволяла себе то, что позволяли мои братья и сёстры. Я не тянулась к людям, окружив себя своим домом, создав своих детей. Этого всегда было достаточно… но лишь для меня…
Корни деревьев тянулись из земли, словно стараясь обнять свою мать и забрать часть боли себе.
– Вердис, расскажи нам, о чём ты говоришь, – девушка присела рядом, накрыв своей рукой ладонь богини.
В зелёных глазах вспыхнули золотые искры, будто что-то оживало внутри.
– Никто из нас не знает, как появился, память скрыла истоки. Мы просто были. Первым явился Хаос, за ним – Эйтра и Хекат. Они не чувствовали ничего. Ни радости, ни страха. Они были целыми и… совершенными. Когда явилась я, мир уже знал о богах, восхваляя и почитая их как неизменную силу, – пальцы Матери скользнули по шершавой поверхности тянущегося корня.
Виран не мог позволить себе расслабиться. Он следил за каждым движением, опасаясь, что богиня может сделать нечто необдуманное в своём странном состоянии.
История появления богов не была новой для жителей Эстериона. Каждый знал ту легенду, в которой всё родилось из первобытного Хаоса – тёмной материи, ставшей началом чего-то великого.
Он был первым. Не бог и не тень. Сущность, не имеющая формы, но несущая в себе все возможности. Из его безграничного нутра вырвались первые вибрации мира. И тогда явилась Эйтра – богиня Судьбы, вплетённая в ткань бытия, чтобы придать смысл тому, что ещё не имело направлений. Именно она начертала первые пути, определив, где будет начало и где конец.
За ней пришла Хекат – Смерть. Не как кара, но как предел. Та, что завершает всё, что начинает Судьба. Без неё жизнь была бы бесконечным забвением. Смерть дала окончание и ценность. Остановку, в которой затаилось понимание.
Когда основы были заложены, мир начал распускаться, как цветок, и появились те, кто стал пограничными – теми, кто соединял высокое и низкое, первозданное и живое: Ксантр, Вердис, Громор и Сомнар.
И только когда боги начали понимать людей, чувствовать их боль, страхи и радости, пришли последние. Майнос стал искажением, которое вносили люди в истину.
Амария появилась за ним. Она была той, которую невозможно объяснить, но можно только почувствовать. Та, кто сделала богов уязвимыми. Та, кто впервые принесла чувство в их безупречный мир.
Так завершился цикл становления божеств. Но с его концом началась другая история. История борьбы между тем, кем они были, и тем, кем становились.
Никто доподлинно не знал, правда это или нет, но других догадок не возникало, и все привыкли считать, что так оно и было.
– С появлением Амарии не только люди начали меняться. Мы – боги ощущали нечто странное. Если с Обманом мы не почувствовали ничего особенного, то с Любовью и Ненавистью в нас словно расцветало желание коснуться запретного…
Катерина не решалась перебивать богиню, ловя каждое её слово. На первый взгляд, в речи Вердис не было ничего особенного, но девушка чувствовала: когда божество говорит с такой болью в голосе – истина близка. Неизбежна.
– Словно невидимые нити сплелись вокруг каждого из нас, и стоило лишь чуть сильнее приглядеться – они вели к ней. Она не манипулировала, не умела так, как Майнос. Но она… пробуждала.
