последнее время я слышу это чаще, чем стоило бы…
– Неужели ты не понимаешь, что ребёнок…
– Нашли ещё одного изгоя?
– О чём вы говорите? – спросила я, боясь услышать ответ.
Мать леса взмахнула рукой, и из глубины чащи начали выходить её дети – больше не те, что когда-то встретили меня с добротой. Теперь в их облике не было и намёка на дружелюбие.
– Мы знаем, что твоё дитя станет сосудом для Хекат. И мы не можем допустить, чтобы Смерть переродилась и разгуливала…
Во рту почувствовался горький привкус, а к горлу подкатила тошнота. Пока я была в Забвении, в этом мире происходило невообразимое… Боги в курсе планов Хекат? Они знают, что я займу её место?
Я сильнее сжала руки на животе, стараясь защитить своего ребёнка. Пока это всё ещё была моя маленькая жизнь, не принадлежащая никому.
– Вердис… пожалуйста, не надо… – взмолилась я, обречённо глядя на богиню, которая всегда казалась самой здравомыслящей.
Вот только мать леса оказалась непреклонной к моим просьбам. Она махнула рукой, и на нас медленно двинулись её создания. Я готова была кричать, чтобы Аксель бросился прочь, унося нас куда угодно, лишь бы подальше от той, что вознамерилась причинить вред моему ребёнку.
Из одного кошмара я попала в другой, ставший новой реальностью. Может, остаться в храме Хекат было не такой плохой идеей? Там я могла просто ждать своей участи…
– Держись крепко, – тихо велел бог Войны и медленно слез с жеребца.
Резким взмахом он вытащил меч из-за спины и выставил его вперёд. Я, не моргая, смотрела на происходящее, понимая, что против армии леса ему не выстоять. Существа хоть и не имели при себе оружия, но подавляли большинством. Деревья оживали и продолжали выходить вперёд, не имея конца.
Сталь загорелась кровавым светом – огонь, вырывающийся из самой души Войны, вспыхнул, лижущими языками охватывая лезвие. Ещё секунда, и Аксель двинулся вперёд. Он не предупредил, не замер, не пытался переубедить.
Первый удар разрубил двух существ, подступивших ближе остальных. Тела разлетелись в стороны с хрустом древесной плоти, источающей тягучий янтарный сок. Второй взмах и воздух заполнили клочья чёрной листвы, смешавшейся с огнём. Корни, тянувшиеся к нему, сгорали мгновенно, не успевая коснуться сапог.
Я застыла на спине скакуна, сжав поводья в ослабших пальцах, и только бешено стучащее сердце выдавало страх. Всё происходящее казалось сном, бредом, очередным видением из кошмара.
Существа не успевали приблизиться, он рубил их ещё до того, как они делали шаг. Их оружием была численность. Его – неутолимая ярость.
Вердис восседала на деревянном великане со скучающим видом, наблюдая за тем, как её дети погибают от рук Акселя. Я смотрела на неё и не могла поверить, что это действительно богиня Природы и Созидания. Та Вердис, которую я знала, никогда бы так не поступила…
– Пожалуйста… – прошептала я, желая, чтобы это поскорее закончилось.
Глаза богини, мерцающие зеленью, сузились в прищуре, когда она посмотрела на меня. Она не собиралась отдавать команду остановиться. Напротив, подняла руки, и из тени леса медленно вышли волки. В полумраке их зрачки вспыхнули жёлтым, недобрым огнём. Их мягкая поступь, прижатые морды и оскал ясно давали понять, что будет дальше.
«Ты можешь попробовать свои силы, дитя…» – пронёсся скрипучий знакомый голос в голове.
– Что? – По спине скользнул холод. Могильный. Царапающий.
Рука дёрнулась сама. Дрожащая, тянущаяся вперёд, не к кому-то, не к чему-то, просто в пустоту. И тогда тени ответили. Они сползлись, как шёлковый туман, окутывая запястье. Прошлись по ладони, поглотили пальцы. Я почувствовала их дыхание, их ожидание. Как будто весь лес замер, прислушиваясь. Как будто сама Смерть внутри меня дышала в такт. Но не Хекат… другая…
Я вскрикнула, разжимая ладонь, словно от обжигающего жара, и в тот же миг первый волк сорвался с места. Он прыгнул, целясь в Акселя и… за секунду до того, как пасть сомкнулась на его горле, тело волка распалось. Резко. Молниеносно. Без единого удара. Без предупреждения.
Я не могла поверить своим глазам. Волк исчез. Оставив после себя только шлейф пепла, упавший к ногам бога. Другие волки зарычали. Они увидели. Почувствовали. Запах смерти, шёпот силы. Они колебались. А я… я ничего не понимала.
Я опустила глаза на ладони, не веря, что только что сделала.
"Приятно, да?" – рассмеялся голос.
Аксель скользнул по мне коротким взглядом, и я заметила в нём… удивление. Не страх. Не ужас. Просто холодное, резкое осознание того, что я изменилась. Что теперь я не та, кого можно спасти или погубить.
«Скоро ты сможешь владеть смертями полноценно…»
Пустота внутри заполнялась отчаянием. Я стану Смертью, и это будет моим даром – лишать жизни.
«Ты же не хочешь, чтобы она пострадала? А они хотят причинить вред. Не останавливайся. Смотри!» – резкий приказ из глубины сознания заставил поднять голову.
Аксель сражался со всей силой, и это было по-настоящему страшно. Он двигался, как буря. Быстро, точно, без малейшего колебания. Каждый взмах меча – смерть. Каждый шаг – гибель. Существа леса, эти древние дети природы, сгорали под его лезвием, превращаясь в пепел, рассыпаясь до того, как успевали понять, кто стоит перед ними.
Свет огня от его клинка отражался в моих зрачках, выжигая всё, что было до этого. Мир вокруг будто сузился до одного: бог Войны, сражающийся, чтобы защитить…
«Он сражается не за себя. Ради тебя. Ради той, кто должна была умереть. Прекрасно, правда?»
Я обхватила руками живот, чувствуя, как дрожь пронизывает до самого сердца. Всё внутри сжалось в болезненном страхе и… в каком-то искривлённом чувстве вины. Я – причина этой бойни. Я – центр силы, за которую сражаются. Я – та, кто несёт гибель. И я – та, кого он убивал каждый раз…
Мой взгляд снова упал на ладонь. Пепел. Мрак. Безмолвный след чьей-то жизни.
Если ничего не предприму Вердис доберётся до моего ребёнка… Я прикрыла глаза и тяжело вдохнула, прежде чем обратилась к ужасающему дару вновь. Теперь осознанно и по собственному желанию.
Всегда есть те, кого хочется защитить и спасти. Вопрос только в том, чтобы совершить сделку с самой собой и понять, что одна жизнь ценнее, чем другая.
❧✧☙
Поляну устилали тела детей леса. Вердис выла от разочарования, не в силах поверить, что ей не удалось добраться до меня. Этот звук пронзал до костей. Это был не гнев и не призыв к возмездию – это был крик матери, потерявшей детей. Богини, осознавшей, что проиграла. Не в
