может противостоять мне… – хриплый смех заполнил пространство.
Слова богини не возымели должного эффекта. Аксель не испугался, не ушёл, не оставил Фьори одну. Что бы она ни сказала, это не имело значения. Он давно сделал выбор – в тот день, когда Амария связала их, сделав наследницу Эстериона его кьярной. И с тех пор он всё сильнее убеждался в одном: он не способен отпустить её. Если потребуется, он свергнет всех богов, разрушит мир, доберётся до храма Смерти, но она будет с ним.
– Ты уверена, что хочешь бросить вызов тому, кто уже потерял всё? – медленно произнёс он, поднимая на Хекат взгляд. – Я – Война не потому, что убиваю. Я разрушаю порядок, законы, судьбы… И, если мне придётся снести твой храм до основания, я сделаю это. Ты веками пряталась здесь, но забыла одну простую вещь, Хекат. Даже Смерть не может удержать того, кто больше не боится умереть.
Смерть не шелохнулась, но стены задрожали. Камень треснул под ногами, воздух потяжелел, наполнившись пеплом. Осторожно опустив Фьори на пол, Аксель потянулся к рукояти меча, готовый разорвать Забвение и прогрызть себе путь к своей кьярне. Пусть даже зубами.
– Ты не понимаешь, – прошептала Хекат. Её голос больше не был насмешливым. – Я… устала… Я просто хочу уйти.
Слова сорвались так тихо, что Аксель не сразу осознал их. Он замер. В её голосе звучала не злоба, не угроза, а обречённость. Он услышал то же, что видел в глазах Фьори, когда нашёл её прикованной к колоннам.
– Послушай, бог, – спокойно сказала Хекат, кивая на Фьори. – Она умрёт. Единственный способ остаться в этом мире – занять моё место.
Аксель не верил. Он вынул меч, направляя его на Смерть.
– Скажи что-то убедительнее…
– Она не врёт, – слабый голос за спиной привлёк его внимание.
– Я видела столько своих смертей… Мне было суждено умереть и в этой жизни… Если бы Амария не вмешалась и не отдала мне твоё сердце, так бы и было.
Фьори умолчала о том, что она видела Смерть в своём обличии. Знание, что она станет новой богиней, уже не пугало, в отличие от того, что её дитя может не увидеть свет.
Слушая её, он не мог поверить, что это говорит Фьори. Девушка, что всегда боролась, всегда искала выход даже там, где его не было… Сдалась?
– Ты не станешь Смертью… – голос звучал твёрдо, но внутри росло сомнение.
В груди что-то сжалось. Горечь… бессилие. Всё, что он умел – сражаться. А сейчас перед ним была битва, в которой оружие было бесполезно.
Он перевёл взор с Хекат на Фьори. Смерть не создана для жизни. Она всегда находится в своём мире, куда нет прохода тем, у кого бьётся сердце…
Сердце.
Неожиданная мысль разразилась в сознании, как раскат грома.
«Сомнар, верни меня обратно. Быстрее!»
В то же мгновение коридор храма исчез, будто его и не было. На смену серому камню пришла зелень леса. А вместо Смерти перед Акселем стояла Сомнар.
– Узнал что-то? – поинтересовался Громор, подходя ближе.
– Я могу на тебя положиться? – вопросом на вопрос ответил бог Войны.
И получил уверенный кивок от седовласого божества.
❧✧☙
Жеребец Акселя без устали мчался вперёд, подгоняемый всадником. Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в кроваво-красные оттенки.
Каждый скачок отдавался гулом в груди, придавая уверенность действиям. Это не была ярость. Это не был даже страх. Это была решимость. Стальная, неподвижная уверенность: она жива. Она там, в храме Смерти. И он доберётся до неё.
Фьори.
Её имя звучало внутри гулко, как удар колокола. Он видел перед глазами её измождённое лицо, с засохшими слезами на щеках. Видел, как она падает ему в руки, как он забирает её, вырывая из лап Смерти.
Совсем недавно ему казалось, что при встрече она отвернётся. Скажет, что лучше бы он никогда не появлялся. Что смерть милосерднее, чем его присутствие рядом. Эти слова он слышал в собственном сознании снова и снова, будто сама судьба пыталась вбить их в голову. Он был готов. К её ненависти. К её равнодушию. К тому, что она будет проклинать его за всё, что случилось.
И только теперь он понял – это был страх. Не её. Его. Пока он сражался с собой, терзаясь догадками, она умирала. Фьори по-настоящему проживала смерти. Видела их. Чувствовала. Снова и снова.
Он хотел сломить. Увидеть в её глазах раскаяние за то, что она ненавидела, но недостаточно, не настолько, чтобы он смог перестать думать о ней и желать её.
Намеренно уводя жеребца по кромке леса, Аксель добрался до заброшенного храма Смерти. Жеребец захрипел, встал на дыбы и затих, ощущая зловещую энергию этого места.
Аксель спрыгнул вниз. Ноги утонули в мягком песке у подножия храма. Как и в прошлый раз, когда он отводил Фьори к Хекат, вокруг не было ни звука, ни шороха. Даже ветер не касался этих земель, зная, что здесь нет жизни, которую можно тревожить.
С его плеч медленно сполз мешок. Ткань с шорохом развернулась, и тяжёлый молот, выточенный из чёрного железа, лёг в ладонь как родной. Громор не спросил, зачем он ему, просто протянул, и в его взгляде читалось понимание.
Шагнув к полуразрушенной стене, бог Войны замахнулся. Глухой грохот прокатился в воздухе. Треск. Первый. Второй. Камень дрогнул. Молот опускался с новой яростью, с новой силой. Каждый удар пробивал не только плоть стены, он врезался в саму ткань реальности.
Все знали: живым нет места в Храме Смерти. Но он не был живым. Не с той секунды, как Амария вырвала его сердце и вложила его в чужую грудь. С того дня он не чувствовал вкуса жизни, только пустоту, боль и чёрное пламя, горевшее глубоко внутри.
Ладони стёрлись в кровь, пыль резала глаза, плечи ломило от усилия, но он не останавливался. Потому что знал: она там. Слабая. Связанная. Одинокая.
Храм дрогнул. Треск камня эхом разошёлся по долине. Стена разошлась, осыпаясь в прах, будто сама Смерть отступила на шаг от его решимости. Аксель отбросил молот. Темнота раскрылась перед ним – зовущая, глухая. И он шагнул в неё, не оглядываясь.
Коридоры тянулись перед ним, один в один повторяя те, что совсем недавно всплывали в Забвении. Своды, уходящие в тень, колонны, теряющиеся в бесконечной вышине. Даже воздух холодный, как дыхание самой смерти, был знаком до боли. Всё было на месте. Всё, кроме неё.
И всё же Аксель знал. Чувствовал всем своим существом: она здесь. Фьори в одном
