Воспоминания. Жажду. Страсть. Страх. Сомнения. Мы, кто тысячелетиями стояли в стороне от смертных, начали заглядываться. Чувства, которые раньше были лишь словами на устах смертных, проникали в нас. Это не было мгновением – это было медленное, едва уловимое… превращение…
Подойдя ближе, Виран положил руку на плечо своей кьярны, собираясь увезти её отсюда.
– Сначала Аксель убил Амарию, потом – Хаоса. Совпадение ли, что он прикончил первого и последнего из признанных богов?
Неожиданная новость заставила Вирана поёжиться. Хаос мёртв? Первородный бог вот так просто пал от рук Войны? В легендах всегда говорилось, что Хаос – самый сильный из богов, ведь от него произошли остальные. Что-то не складывалось, но голос Вердис заставил мужчину отвлечься.
– Каждый из нас совершал ошибки. Одни были незначительны, но другие влияли на весь мир. Я тоже поддалась, захотела ощутить то, к чему тянулись остальные… Так я создала своих детей… Я знала, что рано или поздно будет больно, но не знала, что так сильно. Наверное, все мы должны испытать это, чтобы больше никогда не возвращаться к этому чувству?
– Что-то случилось с твоими детьми, да? – заглядывая в лицо, исказившееся от боли, наконец спросила Катерина.
– Я всего лишь хотела защитить свой дом от надвигающейся опасности, но… Аксель убил их всех… и Фьори… она тоже безжалостно забирала жизни моих детей…
– Фьори?!
Вердис будто только сейчас отошла от наваждения. Она замерла, разглядывая тех, кто стоял перед ней.
– Мне не стоило нападать на них, но я не могла сидеть в стороне. Боги слишком долго ждали и боялись. Вот к чему привела наша слабость. Если бы тогда… много лет назад… мы убили Акселя, то ничего этого бы не было…
– Подожди, Вердис! Ты сказала, что Фьори была с Акселем?
Неожиданно Мать Леса сжала руку девушки со всей силы, отчего та вскрикнула от боли. Виран кинулся на помощь, но корни деревьев окутали его ноги, не позволяя приблизиться.
– Твоя сестра, – склонившись и зашипев сквозь зубы, начала Вердис, – станет новой Смертью, а её ребёнок возродится Хекат. А ты…
– О чём ты говоришь?! – со слезами на глазах крикнула Катерина, пытаясь освободиться от захвата. – Фьори не…
– Что ты знаешь? Что Амария сказала тебе?! Наша сестра слишком много знала для той, что появилась последней! – золотые искры в её зрачках выдавали, насколько близко она к безумию.
– Мари говорила, что её сила разрушает изнутри и что ей осталось недолго. Чувства людей – яркая вспышка, но с ними можно совладать. В отличие от чувств богов!
Сдавив руку ещё сильнее и заставив Катерину скорчиться от боли, Вердис резко отпихнула её и поднялась.
– Твоя сестра станет Смертью. Убей её ребёнка или я убью всех вас, – в глазах богини загорелся яркий свет. Она подняла руки и корни спрятались под землю.
Если чувства отравляют богов, то Мать Леса сделает всё, чтобы больше никогда не испытывать их. Она забудет боль, забудет радость, которую испытывала, смотря на своих детей.
Виран подбежал к Катерине, осматривая руку, которую девушка прижимала к груди. Внутри кипела ярость, но он ничего не мог сделать, кроме как метать гневные взгляды в сторону богини.
– Где Фьори? – сжав челюсть, спросил Виран.
– Полагаю, Аксель отвёз её туда, где сам прятался всё это время… к Громору.
Первородный грех
Бог Войны помнил про все дела, которые ждали своего часа, но оторваться от Фьори не мог. Ему казалось, что стоит выйти из комнаты и она вновь исчезнет из его жизни. Поэтому он продолжал сидеть в кресле, наблюдая, как девчушка уплетает принесённую ей еду.
Ничего особенного в обители Громора, кроме вяленого мяса, залежавшегося сыра и пары яблок, не нашлось. Но каждый раз, откусывая очередной кусок, Фьори одобрительно мычала и прикрывала глаза.
Мысленно Аксель сделал пометку: из дворца Килиан нужно привезти побольше еды. Растущий ребёнок, да и сама Фьори, нуждались в полноценном питании. За время пребывания у Хекат его кьярна потеряла в весе, кожа приобрела бледный оттенок, а под глазами залегли тёмные круги. Бог Войны помнил, что девушка не была его кьярной, но то, что она совершила глупость, не означало, что он собирается что-то менять.
Можно было дать ей своей крови, обладающей целительным эффектом, но он боялся, что это может навредить ребёнку. Всё-таки реакция растущего внутри девушки организма могла быть непредсказуемой.
– Ты собираешься мне хоть что-то рассказать? – вопрос вывел Акселя из задумчивости.
– Мы у Громора. Здесь пока безопаснее всего, чтобы до тебя никто не добрался.
Фьори нахмурилась, опустив взгляд в остатки пищи. Она старалась не подавать виду, но её тревога была слишком заметна.
– Что дальше? – тихо спросила она, почти не надеясь на ответ.
– Не знаю, – произнёс глухо, и в этих двух словах прозвучало больше боли, чем во всех его угрозах, клятвах и обещаниях вместе взятых. – Отправлюсь во дворец, буду собирать отряд, чтобы отправить солдат на твою защиту, а сам поговорю с Хекат. Как выяснилось, без сердца у меня нет проблем, чтобы добраться до неё.
Девушка сморщила аккуратный нос и нахмурилась. Она подняла на него глаза, пытаясь найти в его лице хоть каплю прежней ярости той, что пугала её, той, от которой замирало сердце. Но сейчас там была только тень. Тень воина, потерявшего цель.
– Что случилось? – желание дотянуться до него пришлось подавить, сжав руку на краю тарелки.
Аксель не сразу отреагировал. Лишь спустя мгновение медленно откинулся на спинку, уставившись в потолок.
– Я убил Амарию. Убил Хаоса. Почти убил Эйтру… Но почему мне кажется, что ничего не изменится?
От неожиданных новостей девушка округлила глаза. В последний раз, когда она видела их вместе, отец будто старался помочь сыну…
– Ты убил своего отца?!
Когда ответа не последовало, Фьори отложила тарелку на низкий столик у кровати и поднялась, подходя к Акселю. Она сама не поняла, как опустилась на пол рядом с ним, заглядывая в лицо бога, которого боялась и ненавидела… когда-то…
– Расскажи мне, – потребовала она, коснувшись рукой его колена. – Расскажи всё, Аксель. Я устала от того, что боги не могут быть искренними.
Склонившись, бог подхватил девушку и усадил на колени, наслаждаясь тем, как на её лице мелькнуло желание поскорее вырваться. Крепкая хватка не позволила, сжав бедро и талию, притягивая её ближе.
– Что ты хочешь знать? – позволив себе зарыться в белые волосы, спросил он.
Фьори прикусила губу и задумалась. Когда-то Ксантр рассказал
