встречи, Ткач Света. – Его взгляд вернул себе жесткость и бесстрастность. – А пока меня не будет рядом, постарайся не умереть под очередной горой падающих камней.
Таласин затрясло от смятения и слепой ярости. Она не могла выдавить из себя ничего в ответ, на языке тяжело повисли лишь бессвязные обрывки слов, и те не давались. Вызвать его на новый бой она тоже не могла: нужно было помочь Сардовии отступить, отбиваясь от войск Кесатха.
Аларик явно тоже понимал это. Уголки его глаз приподнялись, будто за своей зубастой маской он скрывал ухмылку. Что-то не давало Таласин покоя. Что-то в случившемся было… не так, нечто внезапное и дразнящее, скрывающееся под видимым слоем. За его холодным формальным тоном и непроницаемым блеском пристального взгляда.
Пока он не повернулся с явным намерением оставить ее, Таласин не понимала, что Аларик собирается делать.
– Позволишь мне уйти? – бросила девушка.
«Вот так просто?»
Аларик застыл на месте. Он не обернулся, но сжал одну руку в кулак.
– Бессмысленно убивать того, кто уже проиграл, – ответил он мягко, но эти слова поразили его собеседницу точно молния. – Для меня это пустая трата энергии: ты довольно скоро и без того умрешь в попытках скрыться.
С этими словами он ушел, оставив Таласин кипеть от злобы, гадать, почему он так себя повел. Даже когда Сардовия вокруг нее лежала в руинах.
Глава одиннадцатая
С трудом, словно подбитая птица, «Летний бриз» летел над Вечным морем на юг, все больше отдаляясь от Континента. Каракка была настолько повреждена, что постоянно кренилась, деревянный каркас был испещрен вмятинами и отверстиями от пушечных ядер, а от некогда гордо развевающихся парусов остались лохмотья. Некоторые из эфирных сердцевин с магией Шквалмига лопнули, и оставалось только несколько пустых кристаллов, из-за чего корабль еле полз по воздуху.
Он летел среди немногочисленных судов, чье состояние было не лучше: еще одна каракка, тяжелый фрегат, чуть больше десятка кораклов-«ос» и сардовийский штормовик «Наутилус», умирающий левиафан, эфирные сердцевины которого едва волочили покрытый сажей, разбитый стеклометаллический корпус.
Таласин стояла на юте «Летнего бриза», скрестив руки на перилах, и пустыми глазами следила за проплывающими пушистыми облаками цвета хлопка. Неподалеку на палубе заклинатели в белых плащах пытались совладать с неистово жужжащей приборной доской, расшифровывая улавливаемые эфирные волны и обрабатывая передачи, отправляемые в обе стороны по зашифрованным каналам, в то время как остатки Сардовийского Союза пытались поддерживать связь с товарищами. «Летний бриз» и его скромный конвой были не единственными уцелевшими судами, но процесс отступления с Континента был до того беспорядочным, что после нескольких долгих дней сардовийцы оказались разбросанными по всему Вечному морю.
Время от времени осциллограф затухал, и Таласин усиленно подавляла мысли о том, что могло случиться с кораблем по ту сторону канала связи. В противном случае она бы сошла с ума. Ей нужно было сосредоточиться на настоящем, на том, чтобы защитить всех на кораблях.
Но она очень переживала за Каэду.
Неделю назад ее подругу отозвали с передовой, когда обычный в ее положении приступ утренней тошноты наконец вынудил ее рассказать обо всем амиранту. Таласин мельком видела ее в толпе незадолго до битвы за Оплот, ведущую горожан к спасательным кораблям, – и с тех пор больше ни разу.
В подобных ситуациях чаще всего правильной оказывалась самая очевидная причина, но Таласин не хотела мириться с этим. Вот-вот голос Каэды пробьется на линию эфирной волны, с корабля, на котором ей удалось спастись после падения Оплота…
К Таласин подошел Бишимма и положил незабинтован-ную руку на перила. После отступления он будто постарел на десять лет.
Пока Вела оправлялась от ранения, он исполнял ее обязанности, поэтому Таласин спросила:
– Что дальше, генерал?
– Дальше? – Бишимма вглядывался в мерцающий океан, от которого их отделяли километры высоты, будто пытаясь отыскать ответы в его синих волнах. – Нужно найти укрытие. Где-нибудь, где сможем оценить ситуацию и собрать остальных.
– И где же это место? – спросила Таласин, хотя понимала, что генерал знает не больше, чем она сама.
Весь Континент вырвали прямо у них из-под ног, и хотя мир был достаточно велик, он был полон государств, которые за годы так и не откликнулись на мольбы Сардовии о помощи: либо от безразличия к проблемам чужого народа, либо от нежелания навлечь на себя гнев Империи Ночи. Сардовийцам было некуда бежать, но они не могли бесцельно плавать над Вечным морем до скончания времен.
От тяжести мыслей у Таласин кружилась голова, неправдоподобность происходящего резала ткань реальности, словно куски разбитого стекла. Казалось, всего несколько часов назад она делилась с Каэдой тем, что узнала в Ненаваре, и от новости о происхождении Таласин ее подруга испытала одновременно и шок, и радость. А теперь Каэда исчезла без следа, и…
Мысль начала обретать форму, и Таласин замерла.
Было одно место, куда они могли бы податься. Если раньше она и думать не желала о нем, то теперь все изменилось.
Может быть, это их шанс. Стоит рискнуть.
…….✲……..
Корабли скорректировали курс на юго-восток. После двух дней медленного и изнурительного полета они сделали остановку, и все это время Таласин помогала ухаживать за ранеными и обсуждала дальнейшие действия с генералом Бишиммой и не встававшей с постели Велой, не забывая следить за эфирной волной в надежде среди шумов отыскать голос Каэды. Поначалу девушке не хватало духу опускать в море тех, чьи раны оказались смертельны, но в конце концов и это стало ее задачей, ведь на «Летнем бризе» катастрофически не хватало рабочих рук. Таласин заворачивала тела в саваны, шитые из тряпок и запасных лоскутов парусины, и закрывала невидящие глаза, после чего мертвецов бросали за борт, где их поглощала рябь волн и пена Вечного моря.
Воздух был тяжелым от соли и скорби. Погибло так много людей. Если бы Кесатх стал преследовать сардовийцев, ему бы не составило труда отыскать их по следу из трупов на воде.
Шел второй день полета по новому курсу и солнце только-только коснулось горизонта. Таласин залезла на грот-мачту «Летнего бриза», оказавшись на высоте более тридцати шести метров. Но для нее это было пустяком, ведь она выросла в Тукановой Голове, где здания буквально росли друг на друге и все знали, как забираться на высоту. Перед этим она помогла завернуть в импровизированный саван тело мастера Мары Касдар и бросить его в Вечное море, и теперь ей хотелось побыть одной, подальше от кают и палуб, наполненных бесцельным движением оцепеневших от
