фритюре, по три за раз, до золотисто-коричневой корочки и выложила их на пустые коробки из-под яиц.
Как не полакомиться, пока блюдо еще горячее? Кусочек я разрезала пополам, положила внутрь теплое карри и съела прямо за кухонным столом, среди муки и разделочных досок. Получилось вкусно. Нет, вкусно – это не то слово. Просто супер!
Приготовление феткука и карри из фарша – искусство, которым прекрасно владеют южноафриканские танни, оно передается из поколения в поколение. Я наслаждалась едой, благодарная всем танни, особенно моей маме, ведь этому искусству меня обучила она. Я ела на кухне этот феткук с истинным удовольствием – наверное, так чувствует себя человек, когда идет в церковь своего вероисповедания.
Я сказала, что ни во что не верю, что моя вера улетучилась, но, может быть, это не так? Я верю в феткук с карри, во всех тетушек, что готовили это до меня. Если узнаю, что грядет конец света, приготовлю именно это блюдо.
Глава тридцать вторая
Два пластиковых контейнера, по четыре феткука с карри в каждом, а также мы с Джесси отправились в моем небесно-голубом бакки на место преступления – ферму Дирка. Мы решили навестить Грейс. Припарковавшись в тени деревьев, мы прихватили с собой один контейнер с феткуком. Прошли мимо пустого фермерского дома и большого эвкалиптового дерева, обмотанных лентой, – место преступления. На мне были мои фельтскуны цвета хаки. Я посмотрела на место у задней двери, где в последний раз видела свои коричневые фельтскуны. Мои старые, проверенные ботинки. Хоть бы с ними ничего не случилось. Мы пошли вниз, к коттеджу на краю фермы. Коттеджу Лоуренса.
– Смотрите, – сказала Джесси, когда мы шли мимо прудика. – Там еще остались утиные перья.
Они застряли в камышах у воды. На меня смотрела золотоглазая лягушка.
– Похоже на крааль для скота вон там, за яблонями, – сказала Джесси, когда мы двинулись дальше. – Но я не вижу никаких животных.
– А вон там фруктовые деревья, – сказала я. – За кустами терновника. Идем, посмотрим.
Тени были длинными, но дневная жара еще не ушла, и я отставала от Джесси.
– Танни М., – сказала она, подойдя первой. – Гранатовое дерево!
– Я так и думала.
– Плоды еще совсем зеленые.
Она потрогала один – крошечный и твердый.
– Даже бабуины не станут это есть, – сказала я, догнав ее.
– Да, как вы и сказали, они еще не вызрели. Интересно, откуда взялся этот сок? Может быть, какой-нибудь фирменный бренд? «Ликви-фрут»?
– Возможно, но я никогда не видела гранатовый «Ликви-фрут». И на вкус он был свежий. Не похоже на сок из коробки.
Мы подошли к коттеджу по каменистой тропке и постучали в деревянную дверь. Внутри послышалось какое-то движение, но никто не вышел. Ступеньки чистые и отполированные, по обе стороны от двери – небольшие цветочные клумбы с красными розами, розовой геранью и оранжевой боттербломой. Розы в хорошем состоянии. Я никогда их не выращивала – слишком много возни для чего-то несъедобного. Это сколько лет за ними надо ухаживать, чтобы так красиво цвели!
Мы уже собирались постучать снова, но тут дверь открылась. На женщине было голубое платье с африканским рисунком, она вытирала руки кухонным полотенцем. В предвечернем свете она была так же прекрасна, как и при свете луны. Высокие скулы, блестящая кожа, от нее пахло маслом какао.
– Привет, сиси[25], – сказала Джесси. – Это танни Мария, а я Джесси.
Я улыбнулась ей.
– Красивые розы, – сказала я. – А «зеленые пальчики» у вас есть?
Она покачала головой.
– Лоуренс, – сказала она.
– Грейс, мы из «Кару газетт», – представилась Джесси, шагнула вперед и протянула женщине визитку. – Можно войти?
Женщина взяла карточку, но не взглянула на нее. Она бросила взгляд внутрь коттеджа, потом снова посмотрела на нас.
– Мы были здесь прошлой ночью, – сказала Джесси, – когда застрелили Лоуренса. Нам очень жаль.
Женщина опустила взгляд на ноги, к горлу подкатил ком, словно она пыталась проглотить свою печаль.
– Мы принесли феткук, – сказала я. – С карри.
Она подняла глаза.
– С карри?
– Давайте перекусим, – предложила я, показывая ей четыре пухлых феткука, завернутых в восковую бумагу.
– У меня не прибрано, – сказала она, но отступила, чтобы впустить нас. – Я разбираю его вещи.
В крошечной кухне стояли открытые коробки, набитые всякой всячиной. Тарелки, эмалированные чашки, керамическая собачка. Мы прошли за ней в маленькую гостиную. Она пошла закрыть дверь спальни, и я увидела потрепанный чемодан на двуспальной кровати, который она тут же закрыла.
– Пакуетесь? – спросила Джесси, садясь в кресло.
Женщина села на деревянный стул, выпрямив спину и сведя ноги вместе, чуть повернув колени в одну сторону.
– Это ужасно, – сказала я. – Представляю, как вам тяжело, миссис?..
Я села на диван рядом с аккуратной стопкой одежды и коробкой с инструментами – маленькие садовые вилы и нож для стрижки овец.
– Зилангу, – сказала она. – Меня зовут Грейс Зилангу. Я не замужем.
– Лоуренс был вашим парнем? – спросила Джесси.
Грейс кивнула. Она посмотрела на сложенные вещи Лоуренса. Потом вздохнула, и ее тело, кажется, согнулось само по себе. Самое время для феткука. Я открыла контейнер и достала по одному ей, Джесси и себе, а еще каждой по салфетке.
– Спасибо, мама, – поблагодарила Грейс. Племя коса похожи на африканеров. Мы все как одна семья: тетя, мать, сестра…
– Вы уезжаете, сиси? – спросила Джесси.
Грейс не ответила. Просто откусила кусочек феткука. Немного поев, она снова выпрямилась. За едой мы не разговаривали, но Грейс, жуя, разглядывала нас. Послеполуденный свет лился в комнату через раздвижное окно. В воздухе носились мелкие пылинки, но оконное стекло сверкало чистотой. Трещины в стенах коттеджа были отремонтированы и побелены. Кофейный столик передо мной и другие поверхности в поле зрения были очень чистыми. Нигде не вытерто наполовину.
– Вкуснее этого феткука я еще не пробовала, – сказала Джесси. – Потрясающе.
Грейс доела свой феткук, вытерла рот и пальцы салфеткой, потом взяла наши и выбросила все в мусорное ведро на кухне.
– Я хочу уехать отсюда, – сказала она, снова садясь за стол. Она явно созрела для разговора. – В Кейптаун.
Глава тридцать третья
– У вас в Кейптауне родственники? – спросила Джесси.
– В восточной части города, – ответила Грейс. – Еду туда на похороны Лоуренса. Но я хочу поступить в колледж для подготовки секретарш. У меня там есть друг.
– Вы работали у Мартины, в доме миссис ван Скалквайк? – спросила я.
– Да. Два раза в неделю. По средам и пятницам.
– Значит, во вторник вас здесь не было, когда она… – уточнила я.
– Нет.
