Возможно, разговор поможет немного разрядить обстановку?
– Я находил, – после долгого молчания, когда я уже отчаялась услышать ответ, заметил телохранитель. – Но не ел, отдал девчонке, с которой играли. Так что тоже проверить не удалось.
– О, юный рыцарь, – криво усмехнулась я.
Стас не обратил на это внимания, продолжая:
– Но девчонка эта теперь преуспевающий юрист, так что, возможно, в сирени действительно есть какая-то магия.
– Может, тогда стоит поискать?
– Или магия есть в деньгах ее отца, который и в институт дочурку тоже успешно пристроил, – закончил Станислав, не меняясь в лице.
Ой, бли-ин. Всю романтику детских примет испортил. А как же вера в чудо?
– Слишком прозаично, – проворчала я, баюкая в руках сирень, продолжая перебирать цветочки, искать, искать. – А вдруг в цветах действительно есть какая-то магия? Вдруг стоит найти цветочек, съесть, загадать желание – и все обязательно сбудется, рано или поздно?
Я подняла голову, собираясь смело встретить скептический взгляд, но вместо этого едва не столкнулась со Стасом носами. Оказалось, он подался вперед, облокотившись о стол, и наблюдал за поисками. Я отшатнулась, телохранитель тоже слегка отстранился. На меня он не смотрел, только на веточку в руках.
– А это слишком волшебно и невероятно, – отозвался он. – Если бы все беды решались так просто…
Он поднял на меня глаза. Золотисто-карие, затягивающие – чертовы инквизиторские глаза. Интересно, а представителям средневекового закона можно было лично «осмотреть и опросить» ведьму перед казнью? Я бы не отказалась. А еще, если бы была ведьмой, обязательно нашла бы заклинание, которое стирает болезненное напряжение из этих глаз.
– Тогда бы что? – отозвалась почти шепотом.
– Я бы готов был съесть тонну этой сирени, лишь бы…
На стол передо мной, громко звякнув, опустилась чашка; перед Стасом официант тоже поставил крошечную чашечку с эспрессо и большой стакан воды.
– Ваш заказ, – сообщил он, перекладывая с подноса пакетики сахара и приборы. – Горячее будет готово через десять минут.
Телохранитель кивнул, я вежливо улыбнулась, официант удалился сторожить горячее… и мы вновь замолчали. Заканчивать ранее начатую мысль Станислав не спешил, а я продолжила копаться среди цветочков.
– В общем, неважно, но если бы сирень имела магические свойства, думаю, многие бы выращивали ее только ради возможного исполнения желаний, – заявил он, отпивая эспрессо.
Потом с наслаждением вздохнул, почти застонал, вызывая волну мурашек по телу. О-бо-же-мой!
– Кофе здесь действительно отличный, – добавил Станислав.
Я трясущимися руками подняла чашку, тоже делая глоток и перекатывая на языке насыщенный сливочно-кофейный вкус. И никакого привкуса алкоголя. Мне иногда кажется, что в айриш-крим добавляют не настоящий ликер, а ароматизатор. Как делают с амаретто.
– Да, замечательный, – согласилась я.
От кофе сразу стало легче. По крайней мере, мурашки отпустили и в голове перестало звенеть. Зато слова телохранителя продолжали крутиться в сознании, отскакивая от стенок опустевшей черепушки. Лишь бы… лишь бы… лишь бы…
Значит, у него есть желание? Ох, Регина, что за глупости? У каждого есть желания! Например, у тебя сейчас.
Я вскинула голову и поймала пристальный взгляд Стаса. Телохранитель вновь немного подался вперед, в руках он держал полупустую чашечку кофе, дышал ровно, размеренно. На этот раз я не стала отстраняться.
– И все же вдруг сирень действительно исполняет желания? – спросила его и отставила чашку, боясь расплескать божественный напиток.
– Значит, везунчики те, кто смог это проверить, – усмехнулся он, одним глотком допивая эспрессо. – Или просто идиоты, которые сами убедили себя, веря в чудо. Им бы хватило съесть любой цветочек, чтобы добиться исполнения желаний. Они бы верили, что съели тот самый, и просто стремились к цели.
От него пахло кофе. Конечно, все кафе было пропитано этим ароматом, но мне почему-то сейчас он казался особенно острым. И исходящим от Стаса, замершего всего в двадцати сантиметрах от меня. Головокружительным.
– А ты? – прошептала я.
– Идиот ли я?
Телохранитель хрипло рассмеялся. И очередная порция мурашек пробежала по спине, коснулась рук, сбила дыхание. Я торопливо опустила взгляд вниз, на веточку, чтобы хоть как-то занять руки и мысли, и… нашла его. Цветочек.
– Скажу, я верю в самоубеждение, но не подвержен ему. Поверьте, Регина, лучше в принципе стремиться к цели, чем полагаться на удачу. Удача расслабляет.
– А если я скажу, что нашла его, – пробормотала я, не поднимая головы, все рассматривая крошечный бутон с лишним лепестком.
– Что?
– Что я нашла сирень с пятью лепестками. – Я осторожно оторвала цветок и положила его на стол. Потом замерла, пораженная внезапной мыслью, сорвала еще один, соседний, и указала на них, поднимая голову: – Но их два. Один с пятью, другой с четырьмя. Мы можем загадать желания и съесть цветок, но кому именно выпадет «волшебный», знать не будем. Проверим силу убеждения?
Я даже чуть наклонилась вперед, становясь к телохранителю еще ближе. Идея была дурацкой, и я честно думала, что Станислав не согласится, что он пошлет меня к чертовой бабушке. Но, видимо, магия все же действовала, потому как он улыбнулся – мама дорогая, улыбнулся! – и кивнул:
– А давайте, Регина.
А потом я просто взяла цветочки в руку, хорошенько их встряхнула, взяла один и спокойно положила себе на язык. Потом ногтями подхватила второй и, вместо того чтобы просто отдать цветок Стасу, поднесла сирень к его рту.
Взгляд глаза в глаза, секунда ожидания. Телохранитель вздохнул, прикрыл веки – и послушно разомкнул губы, позволяя себя накормить. Он, не жуя, легко проглотил сирень и замер, глядя из-под ресниц.
И тогда я, кажется, окончательно потеряла рассудок, потому что просто подалась вперед и прижалась к его приоткрытым губам, накрывая ладонью щеку. Ласково коснулась их языком, призывно захватила в плен верхнюю…
…и он ответил. Губы дрогнули, приоткрываясь сильней, языки наши переплелись, пальцы мои скользнули ниже, цепляясь за его шею. Чертовски жарко, чертовски приятно. Преградами между нами были этот гребаный столик и чашка латте, стоящая слишком близко к моему локтю.
– 27—
Стас наблюдал за всем словно со стороны, словно нежная, убаюкивающая музыка давно ввела его в транс, тело движется само по себе, а сознание витает где-то в вышине.
Именно с высоты было прекрасно видно, как шевелились губы, когда он отвечал на вопросы Регины; как он смотрел на нее, очарованный непосредственностью и этими разговорами о желаниях; как девочка-катастрофа подалась вперед – не через столик, а чуть сбоку, через угол дивана – и коснулась его губ. А он ответил.
И в какой-то момент готов был наплевать и на субординацию (какая субординация? Правила «никаких отношений с клиентами» у них нет, потому что
