побери, хочу! Адски хочу. Без-бож-но! Когда остальные мне просто по барабану.
Но это гребаная физиология, а не причина. Так что, Региночка, успокаиваемся, пьем горячий чай и идем с Владиком проходить ивент. Время поджимает, скоро в игру явится босс, а ты даже компьютер не включала еще.
Примерно так решила я в субботу вечером, дала себе моральную оплеуху и понадеялась, что навсегда выкинула из головы собственного телохранителя.
Полутемный зал и знакомый мягкий угловой диван из синего вельвета. Только в зале – никого, даже работников, даже аромат кофе стал каким-то слабым, приглушенным, словно аппарат давно выключили и не собирались варить божественный напиток для клиентов. Над головой вместо привычных мягких ламп – мерцающие гирляндные фонарики.
И музыка. Завораживающая, зовущая в дикий животный танец.
И упрямые губы на моих губах, которые целуют так уверенно, так головокружительно, что становится не по себе. Воздух не хочет попадать в легкие, он сгорает на подходе, его вытесняет поселившийся в теле жар, готовый сжечь меня заживо.
Мы целуемся так упоительно, так яростно и вместе с тем нежно, что хочется кричать. От наслаждения, от страсти, от непреодолимого желания, охватывающего с головой. Но кричать не получается: с губ моих срывается стон, который сразу ловят другие губы. Такие знакомые, такие нужные… Ловят и сминают, съедают, как самое вкусное блюдо.
А когда поцелуй прерывается – всего на секунду, – я вижу глаза. Хищные, пристальные, золотисто-карие. Я не удивляюсь, я знаю, что настолько кружить голову может только он, только один человек. Поэтому ласково шепчу что-то ему на ухо, плавлюсь под откровенным взглядом и тихонько вскрикиваю, когда властная рука с силой сжимает болезненно напряженную грудь, посылая по телу электрический разряд.
На мне то самое воздушное платье с летящей юбкой, восхитительно целомудренное… и невероятно сексуальное – понимаю я теперь, когда оказываюсь прижата ближе к крепкому телу. Откровенное декольте осыпают поцелуями, задерживаясь на каждом крохотном участке кожи. Я извиваюсь и кусаю губы, стараясь сдержать стоны. Как можно стонать, когда все настолько прилично? Когда тебя всего лишь касаются губами, легко, практически невесомо?
Но я выгибаюсь, открывая шею, тяжело дышу и не могу больше терпеть этой пытки. Хватит! Дальше, быстрей! Диван, который всегда казался таким мягким и нежным, становится слишком неудобным: на нем можно лишь обниматься, сидеть рядом и наслаждаться теплом тел. Но мне сейчас нужно быть ближе. Нужно преодолеть расстояние, уничтожить последнюю преграду воздуха. И я подаюсь вперед, легко поднимаясь и садясь верхом на его ноги, лицом к лицу, чтобы продолжить сладкую пытку поцелуями. Но и не только.
Возбуждение нарастает, пронзает тело, заставляет дрожать, как натянутая струна. Юбка легкая, воздушная, и так же легко она задирается выше, обнажая ноги, позволяя ближе придвинуться к такому необходимому, такому желанному мужчине. Через тонкую ткань трусиков я чувствую его возбуждение, наслаждаюсь горячим прикосновением, но желаю большего. Он нужен мне! Нужен прямо здесь и сейчас, со всеми поцелуями, с властными прикосновениями рук, с совершенным телом и горячей плотью. Весь, без остатка.
Пальцы ласкают мои бедра, сжимают ягодицы, но сразу же отпускают, заставляя отстраниться, не позволяя оказаться слишком близко. Губы продолжают сладкую пытку, спускаясь все ниже и ниже по шее, и наконец касаются груди. Платье тонкое, шелковое, а кружево бюстгальтера еще нежнее и тоньше, поэтому я ощущаю каждую ласку, каждое прикосновение. Чувствую, как напрягаются соски, как горячий язык обводит их сквозь влажную ткань; чувствую прохладу, когда мужчина мечты слегка дует на грудь, заставляя каждое нервное окончание отреагировать острым возбуждением.
Настолько невероятным, что я все же прижимаюсь к нему всем телом, сжимаю в кулаке волосы, оттягиваю голову, вынуждая посмотреть на меня, и целую. Дико, ненасытно. Ноги крепко сжимают его бока, я ощущаю его возбуждение, двигаю бедрами, надеясь получить разрядку… и ощущаю дрожь чужого оргазма, наслаждаюсь ею и руками, крепко, до боли прижимающими меня к мужскому телу.
А потом…
…потом я, блин, просыпаюсь от сладкой судороги оргазма, сжимая ногами одеяло. От гребаного оргазма, полученного во СНЕ! Не совру, лучшего в моей жизни, как бы прискорбно ни было это признавать.
Я с трудом поднялась с постели и посмотрела на мобильный. Четыре часа ночи, а сна теперь ни в одном глазу. Что за черт?
Поплескав в лицо холодной водой, включила кофеварку и уставилась в окно. К счастью, на улице уже светало, так что можно было начать день пораньше, с пробежки. И желательно без героя своих эротических снов. То, что снился мне именно Станислав, не было ни единого сомнения: его глаза, его руки, его упрямые губы. Все его, даже черные джинсы. Я до сих пор ощущала, как шершавая ткань касалась бедер.
Черт!
Одним большим глотком допив кофе, я торопливо натянула спортивный костюм и выскочила из дома. В пять утра все еще спали, ни один идиот не додумался выйти на улицу. Занимался рассвет, солнце медленно выползало на розовеющее небо, а я пыталась прочистить мысли – и тупо не могла.
Этот дурацкий сон словно снес все барьеры. Тело ныло, словно говоря: «Эй, детка, это был всего лишь сон, представляешь, как все на самом деле?» Представляю! На самом деле хуже, потому что во сне все делается, как хочется тебе, а в реальности выплывает новый фактор – партнер, которому для разрядки не будет достаточно потереться о тебя сквозь брюки.
В реальности, в принципе, все иначе. Люди приходят, уходят, ломаются, болеют, забывают о тебе, ненавидят просто так… К черту эту реальность!
Но голова не желала очиститься даже после пробежки. Сон не выходил из мыслей, не давал сосредоточиться. Напоминал: мне нужен этот мужчина. Весь, без остатка.
Я вставила ключ в дверь и замерла, потом медленно повернулась к соседней, за которой еще блаженно спал Стас и, конечно, не мучился от эротических снов. Но проблема в другом: как я теперь смогу смотреть на него и не вспоминать этих рук и губ? Пусть не настоящих, но… а вдруг? Вдруг сознание не сыграло дурацкую шутку, а показало правду?
Хорошо, меняем планы. Мне нужен этот мужчина! Весь, без остатка. Хотя бы на время. И я заставлю его обратить на меня внимание и пусть не пасть в ноги, но захлебнуться слюной от желания.
– 30—
Роль «сурового телохранителя» была спокойней. Вернее. Никаких лишних мыслей, лишних нервов и шуточек с сексуальным подтекстом. Он работник, который должен следить за объектом и делать так, чтобы объект оставался в целости и
