уронила кружку, но успела её поймать. Хотя часть молока всё же пролилось на пол. А собака тут же ринулась лакать молоко прямо с пола.
‒ Хм, а Бонбон нравится! ‒ поразилась Исабель. ‒ Её даже странный запах не отталкивает.
‒ Запах? ‒ переспросила я, принюхалась и тут же резко подскочила. ‒ Точно запах!
Глава 20
Теперь я поняла, чем была вызвано моя усталость и такое сильное желание лечь поспать. Этот запах весь день преследовал меня, поэтому я и не обратила на него внимания сразу.
Встав с кровати, я подошла к столику и начала принюхиваться ко всему, что было у нас в меню. В молоко и эль действительно было что-то подмешано. Но этот запах я чувствовала и раньше. Это меня и смутило.
Да, нас однозначно хотели опоить, чтобы мы уснули.
Но меня сейчас больше волновало другое.
Этот аромат дурмана был мне хорошо знаком. Но за этот день я успела привыкнуть к нему и поэтому не замечала. Вот что разозлило меня. Инстинкты Миледи не просто так уснули, кто-то использовал её же оружие против неё.
Я должна была это понять, узнать аромат и почувствовать подвох.
Сначала этот аромат был в каюте капитана. Но там горела свеча, которую, скорее всего я сама, а точнее Миледи, принесла с собой и подожгла, чтобы задурманить разум мужчины. Чтобы убедиться, что я не перепутала запахи, я нашла в своей сумке огарок свечи, который прихватила с собой с корабля.
‒ Да, это оно! ‒ сделала я вывод и начала искать в комнате то, что имело такой же запах.
Но мой нюх не отличался остротой. Свечи, которые уже горели в комнате, когда нас привели сюда, были обыкновенными. Да к тому же я ведь уже решила, что этот аромат дурмана преследовал меня весь день. Значит, это было что-то из наших вещей. Но наш с Исабель скарб был не столь велик и я не нашла ничего такого. А огарок не издавал такого сильного аромата, как горящая свеча.
Пока я занималась поисками, Исабель по моему приказу вылила молоко и эль в окно. Но сделала это тихо, так чтобы ненароком не привлечь ненужного внимания. Когда же мои получасовые поиски закончились ничем, я решила сесть и обдумать план наших дальнейших действий.
Но стоило мне только остановиться и сесть, как на меня снова накатила усталость. Я уронила огарок, он покатился по полу и остановился у ног Исабель. Она подняла его с пола и сделала то, до чего я сама не додумалась.
‒ Бонбон, ищи! ‒ сказала девчонка, дав собаке понюхать огарок. ‒ Ищи Бонбон!
Собака радостно гавкнула и тут же ринулась к кровати. А запрыгнув на кровать, Бонбон устроилась на своей дорожной подушке и, высунув язык, часто задышала, смотря на Исабель и ожидая похвалы.
‒ Кажется, она перепутала, я же сказала не место, а дала приказ искать, ‒ расстроилась Исабель.
‒ Нет, нет! ‒ возразила я, погладив собаку и пересадив её на кровать.
Стоило взять подушку и принюхаться к ней, как всё встало на свои места. Запах был еле уловим. Но когда я потёрла подушку между рук, согревая ткань и содержимое самой подушки, запах стал сильнее. Такой же эффект был, когда подушка согревалась от тела спящей на ней собаки.
Теперь было ясно что миссис Пауэр заранее всё просчитала. Она должна была вернуться в этот дом не одна, а с молодой женщиной и девочкой. Но что-то пошло не так, она задержалась на неделю и прибыла в Англию без тех, за кем отправилась на континент. Поэтому она разыграла этот спектакль, найдя в Дувре подходящую вдову с ребёнком.
И как бы мне не хотелось узнать, зачем ей это было нужно. Но я решила, что мне и своих проблем хватает, чтобы совать свой нос ещё и в чужие не очень чистые дела.
Не успела я решить, что нам пора незаметно покинуть сей гостеприимный дом, как в дверь постучали. Я тут же бросила подушку на кровать, а сама села за стол и сделал вид, что наливаю себе эль из небольшого кувшинчика. Сосуд был почти пуст, но на донышке все же что-то осталось. И как раз в момент, когда остатки эля вылились в глиняную кружку, дверь открылась и комнату вошла сама хозяйка дома.
Миссис Пауэр успела увидеть, как я «наполнила» свою кружку и была довольна тем, что я тут же при ней «выпила» эль.
‒ Вижу, вы хорошо устроились. Надеюсь, ужин вам понравился, ‒ дружелюбно сказала дама, которая не далее как утром сказала нам, что общаться с простолюдинами ей не по статусу, поэтому её не волнуют наши имена.
‒ Оui, Madame, ‒ ответила Исабель и встала чтобы взять книгу с псалмами.
‒ Нет, нет, дитя моё, ‒ остановила ей пожилая дама. ‒ Завтра почитаешь мне, а сейчас отдыхайте с дороги.
Вошедшая следом за ней служанка собрала со стола остатки нашего ужина и тут же ретировалась. Миссис Пауэр так же не собиралась задерживаться. Она убедилась, что оба кувшинчика были пустыми. Это её несказанно радовало, так что она еле могла скрыть свою радость.
‒ Располагайтесь и чувствуйте себя, как дома, ‒ с искренней улыбкой сказала дама, перед тем как закрыть дверь. ‒ Завтра будет новый день.
Последние слова она произнесла с каким-то скрытым смыслом.
И меня не радовало то, как блеснули глаза этой дамы.
Завтрашний день точно не предвещал нам ничего доброго.
Пока в моей голове кадр за кадром пролетали возможные варианты нашего «завтра», при этом каждый последующий был хуже предыдущего. Исабель схватила собачку и ринулась к двери со словами.
‒ Мадам, вы забыли Бонбон!
Вот только дверь была заперта, а про Бонбон хозяйка даже и не вспомнила. Как впрочем, и Бонбон не сильно стремилась в объятия своей хозяйки. Что доказывало, что собака была лишь реквизитом.
‒ Нас заперли? ‒ удивлённо переспросила у меня Исабель, после того как несколько раз дернула дверь, а та не открылась.
‒ Ш‒шшш! Не кричи, ‒ ответила я ей и пошла к окну.
Мне нужен был свежий воздух, чтобы начать мыслить здраво и найти выход их этой ситуации. Исабель была не дурочкой, она тут же умолкла, прекратила дергать ручку и отошла от двери. Прижимая к груди маленькую собачку, она подошла ко мне и тихо спросила:
‒ Зачем нас заперли? Что им от нас
