фразами. А так как каждый раз разговор начинала сама пожилая дама и говорила она по-французски то и я и Исабель на автомате отвечали ей на этом же языке. Даже сейчас она говорила с нами на французском.
‒ Оui, Madame*, ‒ ответила я ей, чётко произнеся каждое слово
(* да, мадам по-французски).
Дама улыбнулась. А я поняла, что мы сами того не ведая стали пешками в чьей-то игре. Следующая фраза пожилой дамы лишь подтвердила это.
‒ Надо придумать вам имена.
Исабель хотела было назвать своё настоящее имя, но дама её опередила.
‒ Я буду называть вас Мари и Сесиль, боюсь, что другие имена я могу забыть, а это точно не забуду! ‒ сказала дама и посмотрела на свою собачку, мирно спящую у меня на коленях.
Тут в пору было возмутиться. Дама дала нам с Исабель имя своей собаки. Я это знала, так как в начале пути она представила нам свою любимицу полным именем Бонбон Мари Сесиль Доусэр Луи. В тот момент мне показалось забавным это имя. Ведь на французском bonbon ‒ это конфетка, а douceur ‒ сладость. Сейчас мне это уже не казалось таким забавным. Но я не успела и слова сказать, как коляска остановилась у дверей дома.
‒ Добрый вечер миссис Пауэр, ‒ поклонилась экономка пожилой даме. ‒ Как хорошо, что вы успели к ужину. Надеюсь, поломка колеса и долгое ожидание не сильно огорчили вас. Как ваше самочувствие? Как перенесли морское путешествие? Вас не укачало?
Так я узнала имя нашей благодетельницы.
‒ Мистер Клансер ещё не уехал? ‒ спросила пожилая дама по имени миссис Пауэр, проигнорировав проявленную заботу и не ответив на вопрос экономки.
Надо отметить, что с экономкой она говорила на чистом английском.
‒ Нет, не уехал, ‒ резко сменив добродушные интонации на более официальный тон, ответила экономка. ‒ Мистер Клансер не отходит от мистера Пауэра. Они с нетерпением ждали вашего приезда с континента.
‒ Что ж, дождались, мы прибыли! ‒ направившись в дом, ответила миссис Пауэр, но уже в дверях остановилась, развернулась и вернулась к коляске.
К этому моменту Исабель успела спешиться, и когда миссис Пауэр подошла к ней, девочка протянула ей книжку, которую читала всю дорогу.
‒ Оставь у себя её, дитя. Вечером, после ужина, ты ещё мне почитаешь.
Исабель под пристальным взглядом экономки прижала книгу к своей груди. До меня дошло, что и псалмы Исабель читала на латыни, как истинная католичка. Об этом я так же раньше не подумала.
Меж тем суровый взгляд экономки подтвердил, что в этом доме католиков не жалуют.
‒ Миссис Эбот, позаботьтесь о наших гостьях. Это Мари и Сесиль, ‒ сказала миссис Пауэр.
Экономка молча кивнула, а пожилая дама протянула руки ко мне, чтобы забрать свою собачку. Она снова заговорила по-французски.
‒ Бонбон иди ко мне, хорошая девочка. Ты устала в дороге, моя маленькая?
Собака спросонья чуть не укусила свою хозяйку. Но та успела убрать руки и в итоге бедная собачка шмякнулась на пол коляски. Мне пришлось поднимать её и успокаивать.
‒ Глупая шавка! ‒ в сердцах сказала миссис Пауэр, но тут же остыв, сказала, обратившись ко мне. ‒ Мари присмотрите за ней. Она плохо переносит дорогу и быстро привязывается к новым людям.
Пришлось кивнуть в ответ.
‒ Оui, Madame.
Тут в дверях дома появился молодой человек, и всё внимание миссис Пауэр теперь было обращено на него.
‒ Мистер Клансер, рада, что успела застать вас в нашем доме!
‒ Вы наконец-то прибыли! ‒ ответил ей мужчина. ‒ Миссис Пауэр, мы ждали вас неделей раньше, я уже должен быть в Лондоне. У меня есть и другие клиенты, а я торчу здесь. Вы обещали привезти
Миссис Пауэр перебила его на полуслове и начала извиняться, ссылаясь на какие-то обстоятельства. Но я толком уже не смогла разобрать её слов, так как она намеренно увела мужчину в дом и их голоса отдалились.
‒ Мэм, ‒ обратилась ко мне экономка. ‒ Следуйте за мной, я покажу вам вашу комнату.
Она сначала сказала, а потом видимо вспомнила, что мы якобы француженки и не говорим по-английски. Поэтому начала показывать жестами то, что сказала. Пришлось спрятать улыбку и молча последовать за экономкой в дом.
Нас проводили в самую дальнюю комнату на втором этаже и наконец-то оставили одних. Это была небольшая комната с одной, но довольно большой кроватью, на которой мы с Исабель могли удобно расположиться на ночлег и не мешать друг другу. На тумбочке у кровати стоял тазик и кувшин с водой. Что в данный момент показалось мне самым важным. Лишь умывшись и приняв горизонтальное положение, я смогла выдохнуть. Я легла на кровать поверх покрывала прямо в платье, не раздеваясь. Нужно было расслабить мышцы и постараться не думать ни о чём. Хотя бы на время отключиться. Потому как я окончательно поняла, что мы влипли в какую-то нехорошую историю. В моей голове так и крутились слова молодого мужчины: «…мы ждали вас неделей раньше… другие клиенты … Вы обещали привезти».
Этот мистер К точно не член семьи.
С Исабель я не стала делиться своими спонтанно возникшими подозрениями. Девчонка так же устала с дороги, да и целый день чтения утомил её. Она засыпала почти на ходу. Но в отличие от меня голод пересилил усталость, и она не легла на кровать, пока не принесли ужин.
‒ Как думаешь, мне и вправду придётся после ужина снова читать псалмы? ‒ спросила она у меня, когда закрылась дверь за служанкой, принесшей нам ужин прямо в комнату.
‒ Надеюсь, что нет, ответила я, ‒ так и не поднявшись с кровати.
Маленькая собачка Бонбон до этого момента так же лежащая рядом со мной, учуяв запах еды тут же проснулась. Она резко спрыгнула с кровати и поспешила присоединиться к Исабель, которая устроилась за столиком у окна и приступила к ужину.
Молодому организму требовалась пища, и Исабель с аппетитом ела то, что послал нам господь. А точнее то, что нам досталось в господского стола. Миссис Пауэр была щедра. Даже слишком щедра. Помимо запеченного мяса с овощами, свежего хлеба и кувшина с молоком, нам на ужин подали эль. В принципе это было нормально. В те времена было так принято, к столу не подавали просто воду, либо вино либо эль.
‒ Ой, молоко кислое! ‒ поперхнулась Исабель, сделав несколько глотков.
Она чуть не
