далеко-далеко отсюда. Однако если в долгосрочной перспективе я собиралась остаться с Уином, мне следовало быть обходительной с его пугающей мамочкой.
– В чем дело, дорогая? Ты какая-то нервная.
Я чуть безумно усмехнулась.
– Просто размышляю, не является ли «шоппинг» кодовым словом для чего-то зловещего вроде удушения, а «ужин» – кодом сброса моего тела в Гудзон.
– Думаю, мы собираемся это выяснить, – пропела Кэролайн, в ее глазах отразились смешинки.
«Шутка».
А она умела шутить.
Кто бы мог подумать?
По какой-то причине это меня успокоило, и я стала наблюдать за суетящимися людьми на тротуарах. Вопреки ожиданиям, что сейчас Кэролайн высадит меняя возле какого-нибудь заброшенного склада, чтобы избавиться, мы остановились возле Брукфилд Плейс. В этом торговом центре я бывала много раз, но вряд ли сюда когда-либо заезжала Кэролайн.
– Я позвоню, когда мы закончим, – сказала она водителю, когда тот распахнул перед ней дверцу и предложил руку.
Я выбралась следом, также приняв помощь мужчины, а потом выжидающе уставилась на Кэролайн. Поджав губы, она с серьезным и деловым видом, чем напомнила мне Уина, прошествовала прямо внутрь, а потом и к первому магазину, очевидно, пребывавшему в начале ее списка. «Сальваторе Феррагамо». Мне была не нужна новая сумочка или портмоне, потому я просто стояла рядом, пока она проводила пальцем по кожаным изделиям.
И поскольку Кэролайн со мной не разговаривала, я решила сделать селфи и послать Уину. Он отреагировал мгновенно.
Уин: Покупка сумочек с моей мамой. Ты опустилась куда ниже, чем я предполагал, Золушка.
Я: А я помню, мы договорили, что повышаем уровень. Играем по-крупному. Помнишь?
Уин: А я то считал, что наша игра закончена...
Я: Ты игнорировал меня целых три дня и думал, что я выйду из игры? Похоже, ты меня даже не знаешь.
Я послала ему несколько эмодзи с сердечками, ведь он так их любил. Естественно, Уинстон не ответил.
Кэролайн выбрала себе сумочку, после чего мы отправились в следующий магазин. Я решила терпеливо ждать, когда она подойдет к сути. Дурой я не была. Кэролайн не стала бы таскать за собой кого-то вроде меня без четких намерений. Как и Уинстону, ей нравилось сперва играть со своей жертвой. Но поскольку к этому я уже привыкла, то решила не нервничать понапрасну.
Мы оказались напротив кондитерской, но Кэролайн отрицательно качнула головой, что заставило меня пройти мимо. Я уже хотела закатить глаза, но вовремя вспомнила, что рядом была мама Уина, а не он сам. С Кэролайн мне могло грозить нечто неприятнее порки. Купание в Гудзоне совсем не входило в мои планы.
Она повела меня в магазин мебели и декора. Несмотря на то, что я не собиралась делать покупки, все же нашла набор симпатичных солонок и перечниц в форме розовых птичек. Когда Кэролайн их увидела, удивленно выгнула бровь.
– Уину понравится, – объяснила я. – Они напомнят ему о Креветке.
Черты ее лица застыли, пока она пыталась разгадать мои слова. Наконец, Кэролайн сдалась и махнула в сторону кассы. Оплатив покупки и дождавшись, пока мне все упакуют, я вышла вслед за Кэролайн в коридор оживленного торгового центра. Мы бродили с ней, казалось, целую вечность, но вскоре я смирилась с ее напряженным молчанием. Даже затосковала по маме. Если бы она по-прежнему была рядом, наверное, мы бы постоянно ходили с ней по магазинам.
Кэролайн, увлеченная всем на свете, кроме меня, вдруг указала на ресторан, где подавали гриль.
– Умираю с голоду. Думаешь, тут можно поесть?
Заведение казалось слишком простым для миллиардерши, но пахло достаточно вкусно, чтобы у меня заурчало в животе.
– Очень даже, – согласилась я.
Как только мы присели у окна, откуда открывался вид на северную пристань, Кэролайн заказала бутылку вина и, наконец, уставилась на меня внимательным взглядом.
– Итак, – сказала она, критически осматривая мой наряд и отмечая каждую мельчайшую деталь. – Ты вызвала некоторый хаос вокруг моего сына.
– Некоторый, – ответила я яростным взглядом.
Немного помолчав, она провела ладонью по льняной салфетке.
– Твоя семья, должно быть, в ужасе.
– Не таком сильном, как я.
– Ты стыдишься.
– Не за Уина.
Приподняв брови, она недовольно посмотрела на меня.
– Конечно, нет. Я имела в виду...
– Стыжусь ли я себя? – усмехнулась я. – То, чем занимались мы с Уином – исключительно наше дело. Уверена, что чью бы сексуальную жизнь не выставили на всеобщее обозрение, это было бы отвратительно.
– Тогда что?
– Я волновалась, что может подумать его семья, – и что могли подумать вы.
– И почему тебя это волновало?
– Вы знаете.
– Объясни мне, дорогая.
– Потому что мне нравится Уин. Правда очень-очень-очень нравится.
Ей явно не понравилось мое чрезмерное употребление слова «очень». Но я посчитала это более приемлемым, чем признаваться сейчас в любви.
– Переходи к делу.
– Команда Константинов, помните?
– Ах да, твои глупые идеи стать частью нашей семьи.
– Я нужна Уинстону.
– Уинстону никто не нужен, – довито выплюнула она.
– Неправда. Ему нужна семья. Люди, способные прикрыть спину.
– И это ты?
– Да.
Кэролайн продолжала смотреть на меня, ожидая, что я объясню или вставлю еще какие-то уточнения. Но я не собиралась. Больше говорить было не о чем. Я нужна ему. Потому что понимала Уинстона, как никто другой. Потому что могла заставить его время от времени ослаблять бдительность и становиться нормальным. Потому что очеловечивала его. Да, я развлекала Уина, но также давала ему возможность быть собой. Свободу от осуждения и требований возмещать ущерб.
– Мой папа недавно рассказал, что они с мамой отказались от денег ради любви. Не все в этом мире можно купить за деньги. Некоторые вещи могут стать куда лучше, если не бросать в них черную кредитную карту.
– У меня платиновая карта, но неважно.
– Вы любили своего мужа?
– Конечно, – усмехнулась она. – Что за странный вопрос?
– Просто многие люди в вашем, эм, социальном кругу женятся отнюдь не по любви.
–
