при своих делах. Искренне надеюсь, что еще не бормочу вслух. В нашей деревне я наверняка считаюсь «той самой странненькой русской».
Хорошо, если очередная идея застает меня в магазине, скажем, у прилавка с морковкой. Овощам пофиг на мои ужимки. Но что обо мне думают люди, которые читают сигналы тела: «Боже, эта женщина в очереди к кассе уже пять минут задумчиво смотрит на мое солнечное сплетение. А большой палец правой руки почесывает безымянный. А еще она покусывает губу. И наклонила голову влево. Как так можно, тут же дети! Я женат! Помогите кто-нибудь! Сексуальная маньячка в городе!»
А я в то же время: «Хм, у мужчины такой же свитер, как у моего мужа. И я сдала его в химчистку прошлой осенью. Точно. Интересно, в какую именно химчистку я его сдала, если около нашего дома их две? И кстати, надо обрадовать мужа, что свитер у него не украли, как он думает…»
Так что в моем идеальном мире люди говорят исключительно ртом и словами. И никаких невербальных штучек-дрючек.
Первый день в спортзале
Итак, я дошла до спортзала. Это уже само по себе победа. Если бы олимпийские медали выдавали за «собралась, переоделась и вышла из дома», я бы уже стояла на пьедестале почета, а гимн страны играл бы в честь моей героической спортивной карьеры. Но нет, тут люди реально тренируются, и я оказалась среди их компании добровольно.
Первые двадцать минут ушли на шкафчики. Потому что каждый второй не открывался, каждый третий открывался слишком легко и с угрозой прихлопнуть мне пальцы, а тот, что наконец сжалился, оказался сейфом в миниатюре: туда можно положить только ключи и одно чувство собственного достоинства. Кроссовки пришлось пристраивать поверх. Сверху. Если их кто-то украдет, то даже лучше: будет повод больше никогда сюда не ходить.
Дальше – дорожки. Беговые. Они, знаете ли, стоят и смотрят на тебя, как на новенькую в школе: «Ну давай, покажи класс». Итак, встала, нажала кнопку, и лента побежала. А вот я – не очень. Через три минуты я была похожа на выброшенного на берег кита, который мечтает только об одном – вернуться в море, желательно сразу на Мальдивы, и пусть уже кто-то другой спасает человечество через фитнес.
Потом был тренажер для рук. Если честно, мне кажется, его изобрели в Средневековье для пыток. Ты садишься, берешь эти холодные ручки в свои и начинаешь тянуть. А они, гады, сопротивляются. В какой-то момент я поняла, что проще перетащить диван на пятый этаж без лифта, чем еще раз дернуть эту железяку.
Инструктор, конечно, подошел. Смотрел он на меня с выражением «я видел людей после трех аварий подряд, и они выглядели живее». Сказал: «Дышите глубже». Ну спасибо, капитан очевидность. Я тут вся красная, как вареный рак, глаза выпучены, волосы прилипли ко лбу, а он про дыхание.
Дальше я пошла к зеркалам. В спортзале их много. Наверное, чтобы человек окончательно понял, что зря он ест углеводы после шести. В зеркале я увидела не себя, а фрекен Бок после тяжелой ночи. Щеки красные, майка липнет, взгляд – «звоните в МЧС». Рядом стояла девица лет двадцати, которая делала планку, как будто это вообще не планка, а легкая утренняя разминка «потянусь и дальше вздремну». Я мысленно сожгла ее взглядом, но она выстояла.
Кстати, про планку. Мне сказали: «Держите 30 секунд». Через 10 секунд я была готова подписать мирный договор с кем угодно – хоть с соседями, хоть с начальством, хоть с самим чертом, лишь бы прекратить пытку. Мои руки тряслись. Через 25 секунд я поняла, что мне проще прямо здесь умереть. И вот он, момент истины: «30 секунд! Молодец!» Я падаю на пол, обнимаю коврик и думаю: «Боже, какой уютный коврик. Куплю себе домой такой же».
Зато зал йоги оказался милым. Там тихо, пахнет лавандой, и никто не орет, что я делаю неправильно. Я встала в позу «собака мордой вниз» и, честно говоря, возгордилась. Но инструктор радостно сообщила: «А теперь усложняем!» – и мы превратились в каких-то странных журавлей, чайники и самосвалы. Я в момент поняла, что мой позвоночник еще не готов к цирку Дю Солей.
Финал был эпичен: велосипед. Не настоящий, а тренажер. Ты крутишь педали и вроде как никуда не едешь. Моя душа тогда летела к холодильнику, к пирожным, к бокалу вина. Но тело продолжало сидеть. Наверное, так и работает та самая сила воли, о которой все говорят.
Через полтора часа я вышла из спортзала. С ощущением, что участвовала в войне и проиграла. Тело дрожало, мышцы ныли, дыхание сбивалось. Но внутри была гордость. Я сделала это. Я – герой. Правда, герой теперь идет домой пешком, потому что ноги отказались работать и машину вести я все равно не смогу.
А завтра, уверена, я проснусь с болью во всех местах, о существовании которых даже не подозревала. Но все равно приду снова. Потому что в шкафчике остались кроссовки. А если честно – потому что я уже купила абонемент на месяц. А деньги жалко. Пусть лучше мучается тело, чем кошелек.
Нелюбовь
Вот уже 10 месяцев в моем доме живут четыре дикие крысодевушки: Лилибет, Виви, Серебро и Дынька. Достались они мне сложным путем – на Мальте крысы решительно непопулярны и не считаются домашними питомцами. Купить их можно только как корм змеям.
Сложно ожидать от потенциального корма особой любви к человеку. Хотя мои принцессы позиционировались в магазине как барышни от приличных родителей, подозреваю, что продавец безбожно врал, потому как повадки у них совершенно гопнические. И вот уже десять месяцев я веду битву за крысиную любовь.
Девчонки живут в двухъярусной клетке со всеми удобствами. По вечерам они начищают шубки и вылезают на крышу посмотреть на мир сверху. Садятся в ряд, свесив сквозь прутья длиннющие хвосты. Я рассказываю им о новых фильмах на Netflix, гравитационной сингулярности и немного о новом платье Ким Кардашьян. На меня внимательно смотрят четыре пары умнейших глаз-бусинок. Опасаюсь, что скоро крысы начнут спрашивать о квантовой гравитации – а я в ней ни бум-бум. Так что подстраховываемся Кардашьян и сериалами.
Самое важное в этой беседе – держать себя в руках и не пытаться погладить умильные серые морды. Потому что целых пальцев уже не осталось. Еще в октябре кончились, если честно. И только иногда, в исключительных случаях, крысы морщатся, но
